Страница 93 из 111
Данил задерживает взгляд на моём лице, но не касается. Потом отступает и идёт в сторону правого корпуса.
Я выдыхаю только тогда, когда он скрывается за поворотом.
— Вы ведёте себя как люди, которым назначили переговоры о прекращении войны, — замечает Соня.
— Примерно так себя и чувствую.
— У тебя есть речь?
— Нет.
— Нужно было подготовить.
— Я скажу как есть.
— Тогда не начинай с того, что он идиот.
— Но он идиот.
— Скажи после признания.
До пяти часов остаётся три пары.
Они проходят мучительно долго. Я несколько раз смотрю на часы, забываю записать задание и отвечаю невпопад, когда преподаватель спрашивает о предельных издержках. Соня закрывает лицо ладонью, а девушка впереди тихо смеётся.
После последней пары я спускаюсь в гардероб. В холле уже свободнее, за окнами темнеет, на стеклянных дверях отражаются лампы. Забираю пальто, застёгиваю его и выхожу на улицу.
Данил не приехал за мной.
Мы договорились встретиться на площадке отдельно.
Я вызываю такси. Машина подъезжает через шесть минут. Сажусь на заднее сиденье, называю адрес и всю дорогу смотрю в окно.
Наша бывшая школа находится в старой части города. Частный корпус после ремонта стал светлее, на воротах появилась новая эмблема, а вдоль забора высадили молодые ели. За зданием сохранилась небольшая площадка, куда можно пройти со стороны соседнего парка.
В детстве здесь стояли качели и деревянная горка. Теперь площадку обновили: положили мягкое покрытие, поставили спортивные тренажёры и новые лавочки. Только старый клён возле ограды остался на месте.
Под ним стоит серебристая машина Данила.
Я расплачиваюсь с водителем и выхожу.
На улице холоднее, чем возле университета. Ветер гоняет по дорожке жёлтые листья, из школьных окон льётся тёплый свет. На площадке пусто, только молодая женщина качает коляску возле дальнего входа в парк.
Данил ждёт возле старой скамейки.
Он снял пальто и держит его в руке. Белая рубашка выделяется в сумерках, верхняя пуговица расстёгнута. Когда я подхожу, Данил выпрямляется.
— Ты приехала одна.
— Ты сам сказал встретиться здесь.
— Думал, вызовешь меня.
— Я умею пользоваться такси.
— Помню.
Несколько секунд мы стоим друг напротив друга.
Позади Данила виден школьный забор. За ним пустая баскетбольная площадка, на которой он когда-то ждал меня после уроков. Я выходила на два года позже, поэтому Данил делал домашнее задание на лавке или сидел в библиотеке, лишь бы потом проводить меня домой.
Тогда я считала это дружбой.
Очень внимательной, преданной и местами странной дружбой.
— Почему здесь? — спрашиваю я.
Данил смотрит на школьные окна.
— Хотел вспомнить, кем мы были до всей этой ерунды.
— До университета?
— До Кирилла, клуба, договора и моей попытки контролировать каждый твой шаг.
Он подходит к скамейке и проводит ладонью по влажной спинке. Садиться нельзя, дерево мокрое.
— Здесь ты впервые разбила кому-то нос из-за меня, — напоминает Данил.
— Я не разбила. Просто пошла кровь.
— Ты ударила мальчика учебником.
— Он столкнул тебя в лужу.
— Мне было двенадцать. Я мог справиться сам.
— В тот момент ты лежал в луже и искал очки.
Уголки его губ поднимаются.
— Я нашёл.
— Потому что я наступила на них.
— Точно.
Напряжение немного ослабевает. Мы оба смотрим на площадку, где давно нет той лужи, мальчика и толстого учебника по истории.
— Я тогда решила, что всегда буду тебя защищать, — говорю я.
Данил переводит взгляд на меня.
— А я решил, что однажды стану достаточно сильным, чтобы защищать тебя.
— Стал.
— И перегнул.
— Да.
Он принимает ответ без спора.
Ветер снова поднимает волосы. Я убираю чёрную прядь за ухо и делаю глубокий вдох.
— Ты хотел услышать мой ответ трезвой.
Данил перестаёт улыбаться.
— Хотел.
— Тогда не перебивай.
— Хорошо.
— И не говори «не сейчас».
Его челюсть напрягается.
— Не скажу.
Я подхожу ближе. Между нами остаётся около метра.
— Я люблю тебя.
Данил не двигается.
Только пальцы на пальто медленно сжимаются.
— Не из-за Лики, — продолжаю я. — Не потому, что ты ударил мужчину в клубе, отвёз меня домой или отказался целовать. Я поняла это до клуба. После семейного ужина, когда увидела вас вместе и больше не смогла объяснять ревность дружбой.
Он смотрит прямо, не моргая.
— С Никитой я всё закончила раньше, чем пришла в клуб. Сказала ему, что люблю другого. Тебя.
Последнее слово звучит тише, но Данил слышит.
— Ты уверена? — спрашивает он.
Один вопрос.
Не приказ и не попытка решить за меня.
— Да.
— Крис, я не хочу снова получить тебя на неделю, а потом услышать, что всё было ошибкой.
— Не услышишь.
— Я ревнивый.
— Знаю.
— Мне до сих пор хочется разбить лицо Никите за то, что он тебя обнял.
— Он ничего плохого не сделал.
— Я знаю. От этого желание никуда не исчезло.
— Можешь хотеть. Только не трогай его.
— Постараюсь.
— Нет, Данил. — Я качаю головой. — Если мы будем вместе, ты не сможешь просто решать, с кем мне разговаривать, куда идти и когда возвращаться. Я не дам тебе отчёт за каждую минуту. У меня могут быть друзья, в том числе мужчины.
Его брови сходятся на переносице.
— Мне уже не нравится этот разговор.
— А мне не нравилось, когда ты сорвал встречу и сказал Никите, что я никуда не пойду.
— Я был неправ.
— Тогда запомни это.
Данил делает ещё один шаг. Теперь между нами остаётся совсем мало места.
— А ты не будешь использовать других мужчин, чтобы заставить меня ревновать.
— Не буду.
— Не станешь в каждой ссоре говорить, что я тебе никто.
Внутри болезненно сжимается.
— Не стану.
— И если я перегну, скажешь мне, а не исчезнешь.
— Скажу.
— Даже если разозлишься?
— Особенно если разозлюсь.
Он опускает голову. Несколько секунд рассматривает землю под ногами, затем проводит ладонью по затылку.
— Ты думаешь, этого хватит?
— Нет.
Данил поднимает взгляд.
— Нет?
— Нам придётся учиться. Тебе — не контролировать, мне — не убегать. Мы ещё много раз поссоримся.
— Очень вдохновляющее признание.
— Зато честное.
— А если не получится?