Страница 9 из 111
На этаже всего три квартиры. Светлый коридор застелен тёмно-серым ковром, возле стены стоят большие растения в одинаковых горшках. Данил открывает крайнюю дверь электронным ключом.
— Проходи.
Я переступаю порог и останавливаюсь в прихожей.
Квартира выглядит новой. Не просто убранной, а ещё не обжитой. На светлом деревянном полу нет ни царапин, ни забытых вещей. Вдоль стены тянется встроенный шкаф, напротив висит большое зеркало. Из прихожей открывается вид на гостиную и кухню.
Панорамные окна занимают всю дальнюю стену. За ними видны крыши, набережная и несколько университетских корпусов. В гостиной стоят тёмно-серый диван, два кресла и низкий стол. На стене закреплён большой телевизор. Кухня отделена широким островом с тремя высокими стульями.
Цвета спокойные: дерево, серый, чёрный, немного тёмно-зелёного. Ни одного яркого предмета.
— Здесь тётя Марина выбирала всё? — спрашиваю я, снимая кеды.
— Дизайнер.
— Понятно. Поэтому квартира не похожа на тебя.
Данил закрывает дверь и кладёт ключи на полку.
— А на что должна быть похожа моя квартира?
— На склад.
— Почему?
— У тебя всегда всё валялось.
— В школе.
— Привычки просто так не исчезают.
Я прохожу в гостиную и заглядываю за диван. Там чисто.
— Ты что ищешь?
— Грязные носки.
— В моей квартире?
— Начинаю с очевидного.
Данил подходит сзади, берёт меня за плечи и разворачивает к кухне.
— Иди нормально смотри.
— Я нормально смотрю.
— Ты заглядываешь за мебель.
— Хочу понять, живёшь ли ты здесь.
Его ладони задерживаются на моих плечах. Большие пальцы касаются основания кос. Потом Данил убирает руки и обходит меня.
— Кофе будешь?
— Буду.
— С молоком и одной ложкой сахара.
— Двумя.
Он открывает шкаф.
— Ты всегда клала одну.
— За три года вкусы могли измениться.
Данил достаёт две чашки и ставит на остров.
— Вчера с картофелем не сработало.
— Кофе — другое.
— Проверим.
Пока кофемашина шумит, я продолжаю осматриваться. На узкой полке возле телевизора стоят несколько книг, награда с университетских соревнований и фотография в простой чёрной рамке.
Я подхожу ближе.
На снимке нам пятнадцать и семнадцать. Мы стоим возле машины Власовых в день их отъезда. Я в светлых джинсах и огромной толстовке Данила, он в очках, худой, с растрёпанными чёрными волосами. Моя рука лежит у него на талии, его — у меня на плечах.
Я помню этот день слишком хорошо.
Взрослые носили вещи, спорили о чемоданах и проверяли документы. Я сидела на ступенях их дома и злилась на всех сразу.
Данил нашёл меня за гаражом. На нём была та самая серая толстовка, которую я позже забрала себе, джинсы и новые очки в тонкой чёрной оправе.
— Ты даже не попрощаешься? — спросил он.
— Уже попрощалась.
— Крис.
— Что?
— Я не навсегда уезжаю.
— Три года — это не навсегда?
Тогда родители ещё не знали, сколько займёт расширение бизнеса. Говорили про год, но я не верила.
Данил сел рядом. Его колено упёрлось в моё.
— Будем созваниваться.
— Конечно. Первые две недели. Потом у тебя появятся новые друзья, и ты забудешь.
Он долго молчал, глядя на свои сцепленные пальцы.
— Это ты меня забудешь.
— С чего бы?
— Тебе без меня веселее.
— Да кому ты нужен, кроме меня?
Я сказала это грубо, потому что боялась расплакаться. Данил повернул голову и посмотрел так серьёзно, что мне стало неловко.
— Ты, главное, помни об этом.
— О чём?
— Что я тебе нужен.
Я толкнула его плечом.
— Дурак.
Перед самым отъездом я всё-таки расплакалась. Обняла Данила и пообещала звонить каждый день. Каждый день не получилось, но каждую неделю мы действительно разговаривали.
— Мама поставила, — произносит он за моей спиной.
Я возвращаюсь в настоящее и оглядываюсь.
Данил протягивает чашку.
— Фотографию?
— Да. Она принесла несколько вещей из старого дома.
— Значит, сам бы ты её не поставил?
Он делает глоток кофе, наблюдая за мной поверх чашки.
— Поставил бы.
— Куда?
— Сюда.
— Потому что других фотографий у тебя нет.
— У меня их много.
— С девушками?
— И с девушками.
Я забираю кофе и сажусь на край дивана.
— Покажешь?
— Зачем?
— Хочу оценить твой вкус.
— В зеркало посмотри.
Я замираю с чашкой у губ.
Данил спокойно садится в кресло напротив.
— Что? — спрашиваю я.
— Ты просила показать красивую девушку. Зачем искать далеко?
Несколько секунд я смотрю на него, потом фыркаю.
— Три года не виделись, а подкаты остались такими же дешёвыми.
Улыбка исчезает с его лица.
— Ясно.
Он ставит чашку на стол.
Я замечаю перемену, но не понимаю причины.
— Ты обиделся?
— Нет.
— У тебя лицо стало недовольное.
— У меня обычное лицо.
— Вчера оно было веселее.
— Вчера ты не просила показать бывших девушек.
— Я попросила фотографии.
— Какая разница?
— Большая. Ты ещё скажи, что ревнуешь.
Данил усмехается без веселья и откидывается в кресле.
— Тебя?
— Меня.
— К кому?
— К твоим бывшим.
Он проводит ладонью по подбородку.
— Логично.
— Я тоже так думаю.
Кофе оказывается с одной ложкой сахара.
Я пробую ещё раз и недовольно смотрю на Данила.
— Здесь одна.
— Твой вкус не изменился.
— Я просила две.
— С двумя тебе не нравится.
— Откуда ты знаешь?
— Ты в одиннадцатом классе перепутала чашки с мамой, сделала глоток и сказала, что она пьёт сироп.
Я сжимаю губы.
— Ненавижу твою память.
— Избирательно.
— Ты помнишь всё, что можно использовать против меня.
— Всё, что касается тебя.
В его голосе снова появляется непонятная серьёзность. Я отвожу взгляд к окну и замечаю возле входа в кабинет несколько картонных коробок.
— Там ещё вещи из старого дома?
Данил прослеживает за моим взглядом.
— Да. Не разобрал.
— Пойдём посмотрим.
— Ты приехала квартиру смотреть, а не рыться в моих вещах.
Я уже ставлю чашку на стол.
— Одно другому не мешает.
— Крис.
— Я только посмотрю.
Он медленно выдыхает, но поднимается следом.