Страница 73 из 111
Глава 16
Глава 16
Глава 16
Его девушка
В субботу утром я просыпаюсь раньше будильника и несколько секунд лежу с закрытыми глазами.
Потом вспоминаю вчерашний вечер.
Ладонь Данила на щеке Лики.
Его губы на её губах.
Открываю глаза и раздражённо переворачиваюсь на другой бок.
За окном сереет рассвет, в комнате прохладно, из ванной слышится шум воды. Родители уже встали, хотя в выходные обычно спят дольше. Я натягиваю одеяло до подбородка и пытаюсь снова заснуть.
Не получается.
Перед глазами появляется парковка. Фонарь над серебристой машиной, каштановые волосы Лики, пальцы на белой рубашке Данила.
Ничего особенного.
Люди целуются. Особенно если встречаются.
Я сама вчера назвала Никиту своим парнем, хотя он ещё даже не пытался меня поцеловать. Если рассуждать здраво, Данил имеет больше оснований целоваться с Ликой, чем я — делать громкие заявления в университетском холле.
Телефон на тумбочке показывает восемь двадцать. От Никиты пришло сообщение с новой версией презентации и пожеланием доброго утра.
От Данила ничего нет.
Я переворачиваю телефон экраном вниз.
В девять мама заходит в комнату без стука. Она уже одета в светлые джинсы и розовый свитер, волосы собраны в высокий хвост. В руках у неё чехол с платьем.
— Ты ещё лежишь?
— Суббота.
— У нас сегодня ужин у Власовых.
Я высовываю из-под одеяла только глаза.
— У них дома?
— В центральном ресторане. Олег Петрович закончил обновление второго зала и решил устроить закрытую дегустацию для семьи. Я говорила тебе на неделе.
— Не помню.
— Потому что ты сидела в телефоне.
— У меня проект.
— У тебя всегда теперь проект.
Мама вешает чехол на ручку шкафа и подходит к окну. Раздвигает шторы, впуская в комнату холодный утренний свет.
— Ужин в семь. Выезжаем в половине седьмого.
Я закрываю лицо подушкой.
— У меня болит голова.
— Сейчас или заранее к семи?
— Заранее. Очень предусмотрительная боль.
Матрас прогибается. Мама садится рядом и забирает у меня подушку.
— Крис, что происходит?
— Ничего.
— Ты неделю ходишь мрачная, перестала ездить с Данилом, а вчера вернулась такая, будто тебя бросили.
— Меня никто не бросал.
— Вы поссорились?
— Уже нет.
— Значит, миритесь?
— Мам.
Она внимательно изучает моё лицо.
— Я не вмешиваюсь.
— Ты сидишь на моей кровати с платьем в руках и ведёшь допрос.
— Я интересуюсь жизнью дочери.
— У меня всё хорошо.
Мама вздыхает и встаёт.
— Ладно. Не хочешь — не рассказывай. Но на ужин ты поедешь. Марина специально просила, чтобы были все.
— Данил тоже будет?
Вопрос вылетает быстрее, чем я успеваю его остановить.
Мама оборачивается.
— Конечно. И приведёт девушку.
Отлично.
Прекрасно.
Именно этого мне не хватало после вчерашней парковки — провести несколько часов за одним столом с Данилом и его новой девушкой под внимательными взглядами наших родителей.
— Тогда я точно лишняя.
— Почему? — Мама хмурит брови. — Это семейный ужин.
— Лика не семья.
— Данил хочет познакомить её с родителями. Марина сказала, они встречаются.
Я сажусь, удерживая одеяло на груди.
— Они встречаются неделю.
— Откуда ты знаешь?
Потому что неделю назад Данил ещё спал со мной.
Не лучший ответ для матери.
— Он сказал.
— Значит, у вас всё-таки нормальные отношения.
— Мы друзья детства. Разумеется, он говорит мне о девушках.
Последнюю часть произношу уверенно и сразу чувствую себя лгуньей. Данил ничего мне не рассказывал. Я узнала о Лике одновременно со всеми в холле.
Мама улыбается.
— Вот и хорошо. А то я боялась, что ты расстроишься.
— С чего мне расстраиваться?
— Мы столько лет шутили, что вы с Данилом однажды будете вместе.
— Вы шутили. Мы нет.
— Данил соглашался.
— Он тоже шутил.
Улыбка мамы становится странной.
— Если ты так говоришь.
Она оставляет платье и выходит из комнаты. Я смотрю на закрывшуюся дверь.
Что значит «если ты так говоришь»?
Можно было остановить маму и спросить. Вместо этого снова беру телефон.
Переписка с Данилом заканчивается сообщением:
«Я не хотел, чтобы всё закончилось так».
Ниже мой ответ:
«Но сделал всё, чтобы закончилось».
Он прочитал ночью. Больше ничего не написал.
Открываю его профиль. На фотографии Данил стоит возле мотоцикла в чёрной куртке, опираясь ладонью на руль. Снимок появился ещё до нашей договорённости. Тогда я сказала, что фотограф специально сделал его слишком серьёзным.
Данил ответил, что его лицо не обязано меня веселить.
Теперь у него есть Лика. Может, она считает серьёзное лицо красивым и не сравнивает его с охранником ночного клуба.
Закрываю профиль и выбираюсь из кровати.
К вечеру моё желание ехать в ресторан не увеличивается.
В шесть мама снова появляется в комнате и обнаруживает меня перед шкафом в чёрном халате. На кровати лежат три платья. Первое слишком нарядное, второе слишком короткое, третье я уже надевала на семейный ужин, когда впервые увидела изменившегося Данила.
Его сразу отбрасываю.
— Почему ты не готова? — Мама проходит к кровати и перебирает вешалки. — Надень зелёное.
— Оно открытое.
— У тебя красивые плечи.
— Там холодно.
— В ресторане отопление.
Она снимает с вешалки тёмно-зелёное платье. Мягкая ткань облегает фигуру, квадратный вырез открывает ключицы, юбка заканчивается чуть выше колен.
— Вот это.
— Я буду выглядеть так, будто старалась.
Мама поворачивается ко мне.
— А ты не старалась?
— Нет.
— Тогда надень спортивный костюм.
Я забираю платье.
— Спасибо за помощь.
— Всегда пожалуйста.
Через двадцать минут я стою перед зеркалом и понимаю, что мама была права. Платье сидит хорошо. Платиновые волосы я оставляю распущенными, слегка подкрутив концы. Чёрная прядь проходит от виска и выделяется на светлых волосах. Добавляю серебряные серьги, тонкую цепочку и чёрные ботильоны.
Не для Данила.
Ужин проходит в хорошем ресторане. Я просто не хочу портить фотографии маме.
Папа ждёт нас внизу. На нём тёмные брюки и светлая рубашка, в одной руке ключи от машины, в другой телефон.
Увидев меня, он одобрительно кивает.