Страница 57 из 111
— Тогда не забывай об этом, — произношу я. — У тебя нет права прогонять от меня людей, запрещать мне с кем-то общаться или решать, куда я пойду.
— Я тебе ничего не запрещал.
— Сегодня ты решил за меня. В следующий раз разницы уже не будет.
Данил медленно кивает. Его взгляд опускается к моему лицу, задерживается на губах и снова поднимается к глазам.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Что это больше не повторится.
Он отвечает не сразу. С улицы доносится автомобильный сигнал, где-то внизу хлопает дверь гардероба. Я жду, чувствуя, как бумажный стаканчик нагревает ладонь.
— Хорошо, — говорит Данил. — Не повторится.
Слишком ровно.
— И ещё, — добавляю я. — Если ты снова решишь, что можешь нарушать правила, наша договорённость закончится.
Вот теперь он реагирует.
Плечи становятся жёстче. Большой палец медленно проводит по краю перил, а взгляд впивается в моё лицо так, будто Данил ищет в нём намёк на шутку.
— Это предупреждение? — спрашивает он.
— Да.
— Первое?
— И единственное.
Он кивает ещё раз.
— Понял.
Ни спора. Ни привычной колкости. От его короткого ответа мне становится не легче.
Я смотрю на часы. До пары остаётся восемь минут.
— Мне пора.
Разворачиваюсь к лестнице, но Данил произносит:
— Я заберу тебя после занятий.
Его голос уже мягче, хотя в нём всё ещё чувствуется напряжение.
Я останавливаюсь.
— Сегодня не надо.
— Крис…
— Мне нужно немного пространства. Я доберусь домой сама.
Он спускается со ступеньки и оказывается рядом. Между нами остаётся меньше метра, однако Данил не касается меня.
— Ты заканчиваешь нашу договорённость?
Вопрос звучит глухо.
Я прижимаю стаканчик к груди и качаю головой.
— Нет. Но я злюсь.
В его лице что-то ослабевает. Данил отводит взгляд, проводит языком по внутренней стороне щеки и тихо выдыхает.
— Ладно.
— Ладно?
— Ты имеешь право злиться.
— Как великодушно.
Уголок его рта дрогнул, но улыбки так и не появилось.
— Напиши, когда будешь дома.
— Данил.
— Это не контроль. — Он поднимает обе ладони, не позволяя мне возразить. — Я прошу. Не приказываю.
Я изучаю его лицо, пытаясь понять, издевается он или действительно старается.
— Хорошо. Напишу.
До конца занятий Данил больше не появляется.
Я вижу его один раз через стеклянную стену перехода. Он стоит внизу возле лестницы с Максимом и ещё двумя парнями с юридического. Максим что-то рассказывает, активно двигая руками, остальные смеются. Данил слушает вполоборота, засунув ладони в карманы брюк.
В какой-то момент он поднимает голову.
Наши взгляды встречаются через стекло и расстояние в два этажа. Данил перестаёт слушать Максима, но не подходит и не пишет. Только смотрит несколько секунд, затем первым отводит глаза.
Он выполняет мою просьбу.
И мне почему-то это тоже не нравится.
— Между вами что-то произошло? — спрашивает Соня, когда мы устраиваемся за последним рядом в аудитории.
— Поспорили.
— Из-за Кирилла?
— Из-за того, что Данил решил поиграть в службу безопасности.
Она достаёт ручку и снимает с неё колпачок.
— Если честно, я рада, что он подошёл. Кирилл выглядел неприятно.
— Я тоже рада, что Данил был рядом. Это не значит, что он может решать за меня.
Соня поворачивается и внимательно смотрит на моё лицо.
— Ты сейчас злишься на то, что он вмешался, или на то, как именно он вмешался?
— А в чём разница?
— В первом случае ты не хочешь его помощи. Во втором — хочешь, чтобы он сначала спросил.
Я открываю тетрадь и делаю вид, что меня очень интересует тема сегодняшней лекции.
— Ты слишком много думаешь.
— Учусь на экономическом. Нас готовят анализировать риски.
— Анализируй конспект.
Соня усмехается и поворачивается к доске, но через несколько секунд снова склоняется ко мне.
— Он очень за тебя переживает.
— Мы друзья детства.
— Да, я уже слышала эту легенду.
Я толкаю её локтем, и она наконец замолкает.
После четвёртой пары дождь прекращается, но небо остаётся тяжёлым и серым. Мы с Соней выходим из корпуса вместе. Возле ступеней мокрый асфальт отражает окна, ветер гоняет по дорожке белый лепесток от букета Кирилла. Я невольно слежу за ним, пока он не прилипает к решётке ливневки.
Машины Данила на парковке нет.
Разумеется. Я сама попросила не приезжать.
Заказываю такси, прощаюсь с Соней и прячусь от ветра под козырьком. Водитель подъезжает через семь минут. Я сажусь на заднее сиденье, называю адрес и только тогда проверяю телефон.
От Кирилла нет сообщений. Новый номер тоже заблокирован.
От Данила — ничего.
Всю дорогу я убеждаю себя, что именно этого хотела. Он не контролирует. Не требует отчёта. Не спрашивает, села ли я в машину. Не появляется на мотоцикле рядом с такси и не сопровождает меня до дома.
Идеально соблюдает правила.
К моменту, когда машина сворачивает к нашему дому, я успеваю разозлиться на него уже за то, что он меня послушал.
Женская логика существует. И сейчас она сидит на заднем сиденье, хмурится в окно и сама себя раздражает.
Мама встречает меня на кухне. На столешнице горит кольцевая лампа, возле плиты стоят три тарелки с разными вариантами ужина, а телефон закреплён на штативе. На маме светлый брючный костюм и идеальный макияж, хотя из дома она сегодня не выходила.
— Крис, солнышко, не заходи в кадр, — предупреждает она, не прекращая помешивать соус. — Я снимаю рецепт.
Я послушно обхожу лампу по стене и ставлю сумку на стул.
— Хорошо. Привет.
Мама касается экрана, останавливая запись, и поворачивается ко мне.
— Ты одна? А где Данил?
— В университете.
— Он же собирался тебя привезти.
Конечно. Данил успел сообщить маме даже это.
— У него дела. Я вызвала такси.
Она наклоняет голову, рассматривая меня.
— Вы поссорились?
— С чего ты взяла?
— Ты с пяти лет одинаково поджимаешь губы, когда злишься на Данила.
Я сразу расслабляю рот.
— Мы не поссорились. Просто поспорили.
— Значит, поссорились.
— Мам.
— Всё, молчу. — Она поднимает руки и возвращается к плите. — Папа будет через час. Если голодная, возьми пасту с первой тарелки. Вторая для красивого кадра, третью я пересолила.
— Спасибо.