Страница 53 из 111
Глава 12
Глава 12
Глава 12
Просыпаюсь от запаха кофе и тихого шороха дверцы шкафа.
В спальне ещё сумрачно. За панорамным окном висит серое утро, верхушки соседних домов теряются в низких облаках, а по стеклу медленно сползают капли дождя. На тумбочке со стороны Данила горит экран телефона — семь двенадцать. Будильник должен зазвонить через три минуты, но его половина кровати уже пуста.
Я переворачиваюсь на спину и морщусь, когда простыня скользит по чувствительной коже на бедре. Вчерашний семейный ужин закончился далеко не семейным образом. Хорошо хоть наши родители уверены, что мы полночи разбирали экономику. Если папа когда-нибудь попросит показать тот учебник, ради которого я осталась у Данила, придётся сначала найти в нём страницу, которую мы якобы обсуждали.
Сам учебник лежит на полу возле кровати. Закрытый.
Очень убедительное алиби.
Данил стоит у шкафа спиной ко мне и застёгивает тёмные брюки. Волосы после душа ещё влажные, на широких плечах блестят капли воды. Я задерживаю взгляд на мышцах его спины, а потом быстро перевожу его на потолок, хотя он всё равно меня не видит.
Когда-то я без разрешения забирала его футболки, чтобы переодеваться после физкультуры. Они висели на мне мешком, а Данил краснел, поправлял очки и просил вернуть хотя бы ту, в которой ему завтра идти на тренировку.
Сейчас под его футболками обнаружилось слишком много всего.
И это всё совершенно не помогает сохранять дружеский настрой.
— Ты долго будешь делать вид, что спишь? — спрашивает он, не оборачиваясь.
Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на его затылок.
— А ты долго будешь делать вид, что у тебя на спине есть глаза?
— Мне не нужны глаза, чтобы понять, когда ты на меня смотришь.
— Самоуверенность у тебя выросла вместе с ростом?
Данил закрывает дверцу шкафа и поворачивается. Веселье трогает уголки его губ, но взгляд скользит ниже моего лица — к сползшему одеялу. Я тут же подтягиваю его до подбородка.
Поздно, конечно. После вчерашнего можно уже не изображать монастырскую воспитанницу, но привычки не исчезают за одну ночь.
— Не только самоуверенность, — отвечает он спокойно.
— Даже не продолжай.
— Я вообще ничего не сказал.
— Но собирался.
— Крис, — Данил берёт с кресла белую рубашку и просовывает руку в рукав, — ты с детского сада отвечаешь на фразы, которые я ещё не произнёс.
— Потому что знаю тебя.
Его пальцы на мгновение замирают возле верхней пуговицы. Данил поднимает на меня взгляд, и улыбка становится слабее.
— Да. Конечно.
Он произносит это без привычной насмешки, а я не успеваю понять, что ему не понравилось. Данил уже отворачивается к зеркалу и поправляет воротник.
В его спальне слишком много моих вещей для квартиры человека, с которым у меня исключительно удобная договорённость. На кресле лежат оставленные на прошлой неделе тёмные брюки и кремовый свитер. В ванной стоят моя расчёска и новая зубная щётка. В нижнем ящике прикроватной тумбочки обнаружились запасные резинки для волос, хотя я их туда точно не клала.
А в сумке теперь лежит чёрная карта от его дома.
Обычный набор для секса по дружбе. У всех так.
Наверняка.
Я мысленно морщусь и тут же исправляюсь: точно не у всех.
— Вставай, мелкая, — Данил забирает телефон с тумбочки и отключает будильник за секунду до того, как тот начинает звонить. — Завтрак на кухне. Нам выезжать через сорок минут.
— Я не мелкая.
Он выразительно опускает взгляд на кровать, где из-под одеяла видна только моя голова.
— Конечно.
— Я просто компактная.
— Очень удобное слово.
Я бросаю в него подушкой. Данил ловит её одной рукой, даже не отступив, и аккуратно возвращает на край кровати.
— Ванная свободна, — сообщает он с таким видом, будто нападения только что не было. — Полотенце на сушилке. Твою одежду я положил рядом.
— Ты рылся в моих вещах?
— Они лежали на стуле.
— Это не значит, что их разрешено трогать.
Данил подходит ближе и упирается ладонью в матрас возле моей ноги. Ворот рубашки у него ещё расстёгнут, и от кожи пахнет гелем для душа. Он наклоняется, вынуждая меня откинуться на подушки.
— Я перенёс твои брюки на два метра, Крис. Вызывай полицию.
— Ты же юрист. Отмажешься.
— От тебя? — Его взгляд задерживается на моих губах. — Сомневаюсь.
Данил целует меня коротко, без вчерашней настойчивости, и сразу выпрямляется. Будто обычное доброе утро. Будто именно так друзья детства приветствуют друг друга по понедельникам.
Я провожаю его взглядом до двери и касаюсь губ пальцами.
Мне срочно нужно вспомнить правила.
Особенно то, где никаких чувств.
Через двадцать минут я выхожу на кухню в тёмных брюках и кремовом свитере. Влажные платиновые волосы заплетаю в две косы, а чёрная прядь вплетается в левую и выделяется на светлом фоне тонкой лентой. Данил уже сидит за островком с планшетом. Рядом с ним стоит чашка чёрного кофе, а на моём месте — тарелка с сырниками, ягоды и чай.
— Я не съем столько, — предупреждаю я, забираясь на высокий стул.
Он не отрывается от экрана.
— Съешь.
— Ты начинаешь нарушать правило про контроль с самого утра.
Палец Данила останавливается над планшетом. Он медленно поднимает голову и смотрит на меня поверх чашки.
— Я приготовил тебе завтрак.
— И приказал съесть.
— Хорошо. — Он откладывает планшет и складывает руки на столешнице. — Кристина Андреевна, не будете ли вы так любезны добровольно употребить сырники, потому что до трёх часов у вас четыре пары и вчера вы съели один салат?
Я беру вилку и разрезаю сырник.
— Когда ты говоришь таким тоном, хочется объявить голодовку из принципа.
— Но ты ешь.
— Потому что они вкусные. Не приписывай себе победу.
Данил кивает, однако по довольному выражению лица понятно: уже приписал.
Из его дома мы выходим без спешки. Пока я застёгиваю пальто перед зеркалом в прихожей, Данил берёт мою сумку с банкетки и перебрасывает ремень через плечо.
— Я сама могу её нести.
— Знаю.
— Тогда отдай.
Он открывает входную дверь и пропускает меня вперёд.
— Нет.
— Вот это и называется контроль.
— Нет. Это называется у тебя там лежат три учебника, косметичка размером с аптечку и зарядка для всех устройств на планете.
— Ещё бутылка воды.
— Она и добила моё плечо.