Страница 50 из 111
— Крис, а как Кирилл? — спрашивает тётя Марина.
Я чуть не давлюсь водой.
Данил перестаёт говорить.
Мама бросает на меня осторожный взгляд. Папа хмурится.
— Мы расстались, — отвечаю спокойно и ставлю бокал.
— Ой. — Тётя Марина касается ладонью груди. — Прости, я не знала.
— Ничего страшного.
— Что случилось? — спрашивает дядя Олег.
— Не сошлись характерами.
Папа смотрит на меня внимательнее.
— Кристина.
Приходится сказать правду хотя бы частично.
— Он встретился с другой девушкой.
Лицо папы становится жёстким.
— Изменил?
— Да. Но мы всё решили. Я больше с ним не общаюсь.
Под столом ладонь Данила ложится мне на колено.
Я замираю.
Рука скрыта скатертью, родители не видят. Его пальцы медленно сжимаются, не позволяя отодвинуться.
— И хорошо, что сразу показал себя, — произносит тётя Марина. — Не успела привязаться.
— Марина, — тихо предупреждает мама.
— Я не радуюсь. Просто Крис заслуживает нормального мужчину.
Данил рядом проводит большим пальцем по моему колену.
Кожа под тонкой тканью колготок сразу становится чувствительнее.
— У неё под боком всегда был нормальный мужчина, — замечает дядя Олег и кивает на сына.
— Пап, — ровно произносит Данил.
— Что? Мы снова шутим.
— Очень смешно, — говорю я с вежливой улыбкой.
— А я бы не шутил, — отвечает Данил.
Разговоры за столом затихают.
Его пальцы остаются на моём колене.
Я медленно поворачиваю голову.
Данил смотрит прямо на меня. На лице нет улыбки.
— В смысле? — спрашивает мама.
— В смысле я не против познакомить Крис с нормальным парнем, — произносит он и только после этого переводит взгляд на родителей. — Раз уж сама выбирает плохо.
Под столом я впиваюсь ногтями в его ладонь.
Данил сжимает колено сильнее, но не убирает руку.
— Сам сначала начни выбирать нормально, — советует тётя Марина. — Мне каждую неделю присылают новые фотографии.
Я смотрю на неё.
— Какие фотографии?
— Данил то с одной девушкой, то с другой. — Она машет рукой. — Студенты всё выкладывают.
Он поворачивается к матери.
— Ты следишь за студенческими страницами?
— Мне присылают.
— Кто?
— Неважно.
Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Кто-то явно обеспечивает тётю Марину подробным отчётом о личной жизни сына.
— Сейчас у него есть девушка? — спрашивает мама.
Рука Данила на моём колене замирает.
— Нет, — отвечает он.
— Никого? — уточняет тётя Марина.
— Никого.
Ложь звучит технически правдиво.
Девушки у него действительно нет.
Есть лучшая подруга, с которой он тайно спит несколько раз в неделю.
Я опускаю взгляд на тарелку и чувствую, как начинает гореть лицо.
Мама замечает.
— Крис, тебе жарко?
— Немного.
— Окно открыть?
— Не нужно.
Данил убирает ладонь с моего колена и берёт стакан с водой. В его глазах появляется веселье.
Ненавижу.
После ужина родители ещё долго разговаривают. Тётя Марина ведёт маму показывать обновлённый банкетный зал, папа с дядей Олегом остаются за столом обсуждать какую-то деловую встречу.
Я выхожу в коридор, чтобы поправить волосы перед большим зеркалом. Платиновый хвост немного растрепался, чёрная прядь падает на щёку. Достаю из сумочки расчёску.
Дверь малого зала закрывается за спиной.
В отражении появляется Данил.
— Ты ненормальный, — говорю, не оборачиваясь.
Он подходит ближе.
— Почему?
— «Я бы не шутил».
— Я исправился.
— Очень удачно. Предложил познакомить меня с другим мужчиной.
— Нужно было что-то сказать.
— Можно было промолчать.
Данил останавливается за моей спиной. Его ладони ложатся на талию.
— Убери руки. Родители рядом.
— Дверь закрыта.
— Это ресторан твоих родителей. Здесь сотрудники.
Он наклоняется и касается губами шеи рядом с чёрной прядью.
Я вздрагиваю, расчёска замирает в руке.
— Данил.
— Тихо.
— Мы договорились.
— Никто не видит.
Он целует ещё раз. Ниже, возле края платья. Пальцы сильнее сжимаются на талии, прижимая меня к его груди.
В зеркале мы выглядим совсем не как друзья.
Я смотрю на его отражение, на тёмную голову у моего плеча и собственное лицо с приоткрытыми губами.
— Если кто-то выйдет, я тебя убью.
— Успею отойти.
— А лицо?
— Скажешь, что жарко.
— Уже сказала.
Данил тихо смеётся возле кожи и выпрямляется. Разворачивает меня к себе, берёт расчёску из пальцев и кладёт на консоль.
— Что ты делаешь?
— То, что хотел весь ужин.
Он целует меня.
Быстро только в начале. Потом ладонь перемещается на затылок, губы становятся настойчивее. Я хватаюсь за лацканы его пиджака, чтобы сохранить равновесие.
За дверью малого зала слышится голос папы.
Я сразу отталкиваю Данила.
Он отступает, проводит большим пальцем по моей нижней губе и спокойно поправляет ворот рубашки.
Дверь открывается.
Папа выходит в коридор и смотрит на нас.
Я стою у зеркала с растрёпанными волосами. Данил рядом, слишком близко.
— Всё хорошо? — спрашивает папа.
— Да. Данил помог застегнуть цепочку, — отвечаю я.
На шее у меня нет цепочки.
Папа опускает взгляд.
Я тоже.
Чёрт.
— Расстегнулась пуговица, — исправляюсь. — На платье.
Платье без пуговиц.
Данил кашляет, скрывая смех.
Я поворачиваюсь к зеркалу, будто очень занята волосами.
— Заколка, — спокойно говорит он. — Соскользнула с чёрной пряди.
Папа смотрит на мою прядь. Потом на Данила.
— Понятно.
Ничего ему не понятно.
Или как раз всё.
— Мы уже заканчиваем, — сообщает папа. — Через десять минут выезжаем.
— Хорошо, пап.
Он задерживается ещё на секунду, затем уходит в сторону лестницы.
Я дожидаюсь, пока шаги стихнут, и ударяю Данила расчёской по руке.
— Это всё ты.
— Цепочка?
— Я растерялась.
— Заметил.
— И перестань смеяться.
Он прижимает губы друг к другу, но глаза выдают.
— Заколка была хорошей версией, — признаю я.
— Я юрист.
— Будущий.
— Уже полезный.
Через десять минут мы прощаемся с родителями у гардероба. Мама с папой едут домой вместе, Данил снова вызывается отвезти меня.