Страница 14 из 111
К столику подходит официант. Данил действительно заказывает мне сырники без изюма, отдельно просит сметану и чай с лимоном. Себе берёт омлет, тосты и ещё один кофе. Он не спрашивает, правильно ли запомнил, а я не исправляю. Всё правильно.
Пока мы ждём, он просит показать расписание и фотографирует его себе.
— Зачем тебе?
— Чтобы знать, когда тебя забирать.
— Я не просила меня забирать.
Данил кладёт телефон экраном вниз.
— У тебя занятия заканчиваются в четыре. У меня семинар до четырёх двадцати. Подождёшь у экономического корпуса.
— А если у меня будут другие планы?
— Какие?
Я пожимаю плечами и смотрю в окно. По тротуару спешат люди, прикрываясь зонтами от мелкого дождя. Девушка в красном плаще прыгает через лужу и всё равно наступает в неё краем белой кроссовки.
— Обычные. Я могу познакомиться с кем-нибудь, пойти пить кофе, вступить в студенческий клуб.
— В первый день?
— Да.
— Тогда напишешь.
Я перевожу взгляд на Данила.
— Ты ведёшь себя как отец.
— Твой отец разрешил бы тебе пить кофе с незнакомыми людьми?
— Мой отец верит, что я умею сама выбирать знакомых.
— Я тоже верю. Просто хочу посмотреть, кого ты выберешь.
Он говорит это спокойно, но взгляд задерживает на мне дольше, чем требует обычная шутка. Я уже собираюсь спросить, что он имеет в виду, однако официант приносит чай и ставит передо мной прозрачный чайник.
Данил берёт щипцами дольку лимона и опускает в мою чашку.
— Две ложки?
— Одну, — отвечаю я. — Я изменилась.
Он приподнимает бровь, отмеряет одну ложку сахара и начинает размешивать.
— Впечатляет.
— Вот увидишь. Скоро начну есть изюм.
— Не перегибай.
За завтраком я успеваю съесть три сырника, стащить у Данила половину тоста и выслушать краткую инструкцию о том, где находятся библиотека, медпункт, деканат и нормальная столовая. Под «нормальной» он подразумевает ту, в которой кофе не похож на воду из лужи.
Когда официант приносит счёт, Данил забирает его раньше меня.
— Я заплачу за себя, — говорю я и тянусь к сумке.
Он отодвигает её ногой вместе со стулом.
— В следующий раз.
— Ты сказал, что платить мне.
— Хотел посмотреть, как быстро ты откажешься от еды.
— И?
— Через три секунды. Я ожидал две.
Я сужаю глаза, но спорить при официанте не продолжаю. Данил прикладывает карту к терминалу, надевает куртку и забирает мою сумку. Я иду следом, мысленно составляя список способов отомстить. Начну с заказа самого дорогого блюда в следующий раз. Желательно того, которое не люблю. Пусть страдает финансово и морально.
До университета мы добираемся за двенадцать минут. Дождь заканчивается, но небо остаётся серым, и мокрый асфальт на парковке блестит под колёсами машин. Данил находит свободное место возле бокового въезда, выключает двигатель и первым выходит наружу.
Пока я поправляю жакет, он успевает обойти машину и открыть мою дверь.
— Я умею сама, — напоминаю ему.
— Знаю.
— Тогда зачем?
— Мне несложно.
Я выбираюсь наружу и на секунду оказываюсь слишком близко. Данил стоит передо мной, одной рукой удерживая дверь. От него пахнет кофе и знакомым терпким парфюмом. Чтобы посмотреть ему в лицо, приходится запрокинуть голову.
Раньше всё было иначе. До шестого класса мы были одного роста. Потом он начал вытягиваться, но оставался тощим, сутулым и прятал лицо за очками. Сейчас рядом с ним я чувствую себя ещё ниже, чем есть.
Раздражает.
— Что? — спрашивает Данил.
— Ничего. Думаю, в каком возрасте ты решил вырасти в шкаф.
Он опускает взгляд на себя.
— Тебе не нравится?
— Мне всё равно.
Ответ вылетает слишком быстро.
Данил медленно переводит взгляд на моё лицо. В его глазах мелькает веселье, но комментировать он ничего не успевает. По соседнему ряду проезжает машина, и он кладёт ладонь мне на спину, уводя ближе к своему автомобилю.
— Осторожнее.
— Я видела её.
— Ты стояла на проезде.
— Там ещё два метра.
— Крис.
Он произносит моё имя тем тоном, которым раньше разговаривал со мной только после особенно глупых затей. Например, когда я решила перебраться с одного балкона школьного корпуса на другой, чтобы не идти мимо завуча.
— Всё, молчу, — говорю я и отступаю к тротуару.
Данил закрывает машину, берёт мою сумку и идёт рядом. От парковки к главному корпусу ведёт широкая аллея, обсаженная липами. Между деревьями стоят мокрые скамейки, у одной из них несколько студентов снимают общее видео. Впереди возвышается старое здание из светлого камня с колоннами, а к нему с обеих сторон примыкают современные стеклянные корпуса.
На ступенях шумно. Первокурсники фотографируются у большой университетской эмблемы, старшие курсы обходят их с привычной уверенностью, а возле входа две девушки раздают листовки студенческого совета. Из открытых дверей доносится гул голосов.
Я замедляю шаг.
В школе всё было знакомым. Даже после летних каникул я знала, в каком окне сидит охранник, где скрипит третья ступенька и в каком кабинете зимой жарче всего. Здесь же вокруг сотни незнакомых людей, пять корпусов и расписание, составленное человеком, который явно ненавидит первокурсников.
Данил замечает, что я отстала, и останавливается.
— Передумала учиться?
— Оцениваю обстановку.
— И как?
Я поправляю ремешок часов.
— Если потеряюсь, поселюсь в библиотеке. Мама заметит моё отсутствие к пятнице.
Он смотрит на меня несколько секунд, затем протягивает свободную руку.
— Идём.
Я перевожу взгляд на его ладонь.
— Мне не пять.
— В пять ты держалась за мою куртку и водила меня по садику.
— Потому что ты боялся Корнеева.
— Сейчас я боюсь, что ты снова найдёшь актовый зал вместо аудитории.
Он не убирает руку. Люди огибают нас с обеих сторон, кто-то задевает Данила плечом и торопливо извиняется. Я вкладываю пальцы в его ладонь, чтобы мы не стояли посреди дорожки.
— Только до входа.
— Конечно.
Его пальцы сразу сжимаются вокруг моих.
Ладонь у Данила большая и тёплая. Раньше мы постоянно держались за руки: в садике, в школе, на прогулках с родителями. Тогда я об этом не думала. Сейчас почему-то думаю.
Дело в том, что раньше его пальцы не накрывали мою руку целиком. И большого пальца, который сейчас спокойно касается внутренней стороны моего запястья, я тоже не помню.