Страница 12 из 111
Глава 3
Глава 3
Глава 3
В восемь четырнадцать утра Данил присылает сообщение:
«Я у ворот».
Я смотрю на часы, которые он прислал мне на восемнадцатилетие три недели назад, и невольно улыбаюсь. Надела их сегодня специально. Не потому, что он вчера попросил. Просто они подходят к джинсам.
И к белой футболке тоже.
И вообще, это часы. Им положено показывать время, а не участвовать в наших странных сентиментальных играх.
Я застёгиваю ремешок потуже, подхватываю с кресла бежевый жакет и ещё раз оглядываю себя в зеркале. Прямые голубые джинсы, белая футболка, светлые кеды. Волосы я снова заплела в две косы, потому что в распущенном виде они к обеду начинают лезть в лицо и жить отдельной от меня жизнью. Чёрная прядь выбивается у виска, но укладывать её второй раз я не собираюсь.
Первый учебный день и без того требует от меня слишком много усилий.
На кровати лежит открытая сумка. Я быстро проверяю, всё ли взяла: паспорт, студенческий, блокнот, ручки, зарядку, влажные салфетки, косметичку, бутылку воды. Мама утверждает, что я собираюсь в университет так, будто планирую пережить там стихийное бедствие. Зато она первая просит у меня пластырь, таблетку или запасную резинку, когда мы куда-нибудь едем вместе.
Телефон снова вибрирует.
«Крис».
И следом:
«Восемь пятнадцать».
Я закатываю глаза и набираю ответ:
«Ты написал минуту назад».
Три точки появляются сразу.
«За эту минуту можно было спуститься».
«Можно было уехать и не раздражать меня с утра».
«Можно. Но твоя мама расстроится, если узнает, что я бросил её примерную дочь добираться одну».
Я фыркаю, забрасываю сумку на плечо и выхожу из комнаты. Мама стоит в коридоре перед большим зеркалом и снимает короткое видео. На ней шёлковый кремовый костюм, волосы собраны в аккуратный низкий хвост, а на лице уже есть макияж. Рядом на консоли установлен маленький штатив с телефоном и лежат три флакона какой-то новой сыворотки.
— Девочки, утром я всегда начинаю с… — произносит она мягким голосом, но, заметив меня в отражении, поднимает указательный палец.
Я останавливаюсь и послушно молчу.
Мама заканчивает фразу, улыбается в камеру, нажимает на экран и сразу меняется в лице. Не сильно. Улыбка остаётся, только теперь она предназначена мне, а не нескольким сотням тысяч подписчиков.
— Доброе утро, солнышко. Ты завтракала?
— Доброе. Не успела. Данил уже приехал.
— Пусть поднимется. Я быстро что-нибудь приготовлю.
— Он обещал покормить меня перед занятиями.
Мама берёт со стола один из флаконов и поворачивает этикеткой к себе.
— Вчера показать квартиру, сегодня покормить и отвезти… Удобный мальчик вырос.
Я поджимаю губы, понимая, к чему она ведёт.
— Мам.
— Я ничего не говорю, — невинно отвечает она и поправляет выбившуюся прядь у моего виска. — Жакет надень. На улице прохладно.
— Он у меня в руках.
— И напиши, когда закончишь.
— Хорошо.
Я наклоняюсь, целую её в щёку и направляюсь к лестнице. За спиной раздаётся:
— Кристина.
Останавливаюсь на верхней ступеньке и оборачиваюсь.
Мама переводит взгляд на моё запястье. Уголки её губ медленно поднимаются.
— Красивые часы.
— Очень, — с самым серьёзным видом соглашаюсь я. — И время показывают. Представляешь?
Она тихо смеётся, а я спускаюсь на первый этаж, пока разговор снова не свернул туда, куда его старательно направляют наши родители со вчерашнего вечера.
Во дворе прохладно после ночного дождя. Между плитками ещё блестит вода, трава у дорожки потемнела, а над соседними домами висит низкое серое небо. У ворот стоит тёмная машина Данила. Сам он прислонился бедром к водительской двери и что-то печатает в телефоне.
Позавчера на нём были рубашка и брюки, и я никак не могла совместить взрослого мужчину за семейным столом с тем Данилом, который когда-то прятал разбитые очки в моём рюкзаке. Сегодня он выглядит привычнее. Тёмные джинсы, чёрная футболка, лёгкая куртка расстёгнута. Волосы немного растрёпаны, словно он несколько раз провёл по ним рукой и решил, что этого достаточно.
Правда, привычнее становится только одежда. Всё остальное по-прежнему вызывает вопросы.
Откуда у него такие плечи? И почему я не замечала их во время видеозвонков? Хотя на звонках Данил обычно сидел, сутулясь над ноутбуком, в растянутых толстовках. Видимо, умело скрывал от меня результаты своего превращения.
Он поднимает голову, убирает телефон в карман и смотрит на часы.
— Восемь восемнадцать.
— Можешь записать мне опоздание, — отвечаю я, подходя ближе.
Данил протягивает руку к моей сумке.
— Давай.
— Я сама.
Он не спорит. Просто берётся за ремень раньше, чем я успеваю отойти, стягивает сумку с моего плеча и приподнимает её.
— Ты туда учебники всей группы сложила?
— Только самое необходимое.
— Гантели?
— Косметичку.
Данил бросает на меня короткий взгляд, открывает заднюю дверь и ставит сумку на сиденье.
— Боюсь спрашивать, что в ней.
— И правильно. Тебе ещё рано знать такие вещи.
Он закрывает дверь, затем опускает глаза на моё запястье. Его пальцы задерживаются на ручке машины, а лицо на секунду становится серьёзным.
— Надела.
— Ты вчера так ныл, что мне пришлось.
— Я не ныл.
— «Крис, часы ещё живы? Крис, ты их носишь? Крис, почему я ни разу не видел их на тебе?» — передразниваю я низким голосом.
Данил прищуривается.
— Я не так разговариваю.
— Со стороны именно так.
— Мелкая, ты себя со стороны не слышала.
Он открывает передо мной пассажирскую дверь и кладёт ладонь на её верхний край, ожидая, пока я сяду.
— Не называй меня мелкой.
— Хорошо.
Я уже устраиваюсь на сиденье, когда он добавляет:
— Кристина Андреевна.
— Ещё хуже.
Уголок его рта дёргается. Данил захлопывает дверь, обходит капот и садится за руль. В салоне пахнет его парфюмом и свежим кофе. В подстаканнике действительно стоит бумажный стакан, но, судя по чёрной крышке, он один.
— А мне? — Я киваю на кофе.
— Тебя нельзя кормить кофе натощак. Становишься злой.
— Я и без кофе добрая.
Данил заводит двигатель, смотрит на меня и молча ждёт.
— Что?
— Осмысливаю услышанное.
— Осмысляй дорогу. Мне к десяти.
— Мне тоже. Успеем.