Страница 57 из 137
Глава 11
Глава 11
Глава 11
Сообщения приходят в мессенджер. Старый телефон успевает подключиться к точке доступа Насти, которую она включила для навигатора, поэтому снятая сим-карта ничего не меняет.
Я блокирую новый аккаунт и выключаю интернет.
— Он знает, что ты ушла? — спрашивает Настя.
— Уже знает.
— Как быстро?
— Система доступа могла отправить уведомление. Ещё в доме есть камеры.
Такси сворачивает с широкой улицы в жилой квартал. За окнами тянутся старые пятиэтажные дома, небольшие магазины и дворы, заставленные машинами. Снег переходит в мелкий дождь. Капли размазывают свет фонарей по стеклу.
Настя всё ещё держит меня за руку. Её пальцы тёплые, мои остаются холодными.
— К тёте точно можно? — спрашиваю я.
— Она до весны у родителей. Квартира пустая, ключи у меня.
— Данил знает этот адрес?
— С чего бы?
Я смотрю на неё.
— Он проверил тебя, родителей и твоего альфу. Думаю, список родственников тоже нашёл.
Настя ругается вполголоса.
— Тогда поменяем машину.
Она просит водителя остановиться возле круглосуточного торгового центра. Мы расплачиваемся наличными, входим через главный вход и проходим сквозь ярко освещённый зал. Внутри ещё работают супермаркет, аптека и несколько кафе. Возле фонтана сидят подростки, у касс стоят люди с корзинами.
Мы выходим через дверь с другой стороны здания и вызываем второе такси на имя Насти.
Я несколько раз оглядываюсь. У первого входа стоит тёмный седан, но с этого расстояния нельзя понять, приезжает он за покупателями или следует за нами.
— Ты кого-то увидела? — спрашивает Настя.
— Не уверена.
— Данила?
— Его я бы узнала.
Новый автомобиль подъезжает через семь минут. Мы садимся сзади, и Настя называет адрес в другом районе.
До дома её тёти остаётся меньше двадцати минут. Я смотрю в боковое зеркало, пытаясь заметить одну и ту же машину. Сначала за нами двигается белый фургон, потом его меняет автобус. На повороте появляется серый седан, но через два перекрёстка уходит вправо.
Страх заставляет видеть слежку в каждом автомобиле.
У нужного дома мы просим остановиться не возле подъезда, а рядом с аптекой на соседней улице. Дальше идём пешком.
Старый пятиэтажный дом стоит в глубине двора. Перед подъездом растут голые кусты, на детской площадке блестят мокрые качели. Под фонарём курит мужчина в капюшоне. Он смотрит на нас, затем отворачивается к дороге.
Я ускоряю шаг.
Настя открывает подъезд магнитным ключом. Внутри пахнет сыростью, табаком и кошачьим кормом. На стенах висят объявления о проверке счётчиков и ремонте крыши. Лифт здесь отсутствует, поэтому мы поднимаемся на четвёртый этаж по узкой лестнице.
Квартира тёти находится в конце площадки. Настя открывает два замка, пропускает меня внутрь и сразу запирает дверь изнутри.
Я прислоняюсь спиной к стене.
— Теперь рассказывай, — требует она.
— Сначала закрой шторы.
Мы проходим по квартире.
Она небольшая: гостиная с раскладным диваном, спальня, кухня и узкий коридор. На мебели лежат светлые чехлы, на подоконниках стоят пустые горшки. В воздухе чувствуется запах закрытого помещения и стирального порошка.
Настя задвигает шторы в гостиной и спальне. Я проверяю балконную дверь, окна и верхний замок. Потом ставлю рюкзак возле дивана и снимаю пальто.
Только сейчас до меня доходит, что я действительно ухожу.
Данил не знает, в какой комнате я нахожусь, что делаю и с кем разговариваю. Он не может забрать телефон, проверить переписку или решить, где мне спать.
Облегчение не приходит.
Внутри остаются стыд, злость и память о его ладони на моём затылке.
— Мира, — зовёт Настя.
Она стоит посреди комнаты, сложив руки на груди.
— Что произошло после того, как он увёз тебя из кафе?
Я сажусь на край дивана.
— Он проверил сумку. Нашёл запасной телефон и позвонил тебе.
— Это я помню. Потом он отключил связь.
— Мы приехали к нему.
— Он снова тебя запер?
— Поставил квартиру на охрану.
— А дальше?
Я смотрю на свои пальцы.
Рассказать оказывается тяжелее, чем сбежать с двадцать второго этажа по лестнице.
— Он угрожал вернуться в клинику за Антоном.
Настя медленно опускается в кресло напротив.
— Что потребовал?
Горло сжимается.
— Мира?
— Чтобы я встала перед ним на колени.
Лицо подруги меняется.
— Он заставил тебя…
Я киваю, не позволяя ей закончить.
— Я согласилась, потому что он оставил человека возле Антона. Сказал, что может привезти его к себе.
— Это не согласие.
— Я знаю.
— Он тебя ударил?
— Нет.
— Держал?
Я снова киваю.
Настя закрывает лицо руками. Несколько секунд сижу молча, затем резко поднимаюсь.
— Мы едем в полицию.
— Сейчас нельзя.
— Почему?
— У Корсакова люди в городе. Данил сказал, что на безопасную квартиру напали.
— Это могло быть ложью, чтобы оставить тебя одну.
— Он уехал туда с Максом. По голосу было понятно, что нападение настоящее.
— Даже если настоящее, это не отменяет того, что он сделал.
— Не отменяет.
— Тогда почему ты защищаешь его?
— Я не защищаю.
— Ты сразу находишь причину отложить заявление.
Я поднимаю голову.
— Потому что заявление не вернёт Антону безопасность. Данил может добраться до него раньше, чем полиция успеет что-либо сделать. А если его отец подключится, мой рассказ назовут добровольной частью сделки.
— Ты сказала ему «нет»?
— Да.
— Он угрожал другому человеку?
— Да.
— Этого достаточно.
— Для нормального расследования. Семья Громовых живёт по другим правилам.
Настя подходит и садится рядом. Обнимает меня осторожно, оставляя возможность отстраниться.
Я не отстраняюсь.
— Ты ничего плохого не сделала, — говорит она.
От этих слов становится больнее.
— Моё тело отреагировало.
Настя замирает.
— Что?
— Я возбудилась. — Последнее слово приходится выталкивать через стыд. — Я не хотела, но он заметил.
— Мира, реакция тела ничего не доказывает.
— Я это понимаю головой.
— Значит, повторяй, пока не поймёшь всем остальным. Он заставил тебя. Ты пыталась защитить Антона. То, что тело среагировало на прикосновения или его запах, не превращает случившееся в твоё желание.
Я закрываю глаза.