Мажор. Тихоня, я выбрал тебя

— Слышу, — подтверждает Настя. — И хочу уточнить: чёрная коробка существует?

Я смотрю на Данила.

Он спокойно пьёт воду.

— Откуда ты знаешь?

— Громов вчера спросил у Антона размер твоего пальца.

Я медленно поворачиваю голову.

Данил ставит стакан.

— Крылов написал ей?

— Я сама спросила, почему ты заставил его искать таблицу размеров колец в компьютерном классе, — сообщает Настя. — Он сказал, что Громов сначала хотел забрать кольцо с твоей руки, пока ты спишь, потом решил, что это может нарушить новые условия.

— Данил.

— Ты проснулась бы.

— Это главная проблема?

— Ещё могла неправильно понять.

— А как поняла бы правильно?

— Что измеряю палец.

— Ночью.

— Поэтому спросил Крылова.

Настя смеётся в телефоне.

— Мне нравится новый Громов. Старый бы просто заказал десять колец.

— Заказал семь, — спокойно сообщает он.

Я смотрю на него.

— Семь?

— Разных размеров.

— Тогда зачем спрашивал Антона?

— Хотел проверить.

— И где остальные?

— В машине Макса.

— Зачем?

— Вернуть в магазин.

— Ты умеешь возвращать покупки?

— Макс умеет.

Настя смеётся уже открыто.

— В двенадцать буду в актовом зале. Я оставлю вам два места возле прохода. Родители Миры тоже приедут.

Я сразу перестаю улыбаться.

— Кто пригласил родителей?

— Декан. Их адрес уже опубликовали, поэтому университет предложил официально закрыть вопрос при них. Твой отец согласился.

— Мой отец добровольно решил прийти на пресс-конференцию с Данилом?

— После вчерашнего разговора он сказал, что хочет услышать, что Громов скажет публично.

Я смотрю на мужчину напротив.

— Ты готов?

— Да.

— Он может задать вопросы.

— Пусть.

— И журналисты тоже.

— Ради этого собрание.

— Про документ для Ирины говорить не станешь.

— Это твоё дело.

— Про метку — только то, что я разрешу.

— Да.

— Про наш секс…

— Мира.

От слова его взгляд сразу темнеет.

Лицо предательски нагревается.

Настя в трубке кашляет.

— Я отключусь. Вы там договоритесь, какие подробности нельзя сообщать всему университету.

— Никакие, — быстро сказала я.

— Правильный выбор.

Она завершает вызов.

Я закрываю ноутбук.

— Мне нужно переодеться.

— Зелёная водолазка.

— Почему ты опять выбираешь?

— У неё высокий воротник.

— Чёрная тоже закрывает метку.

— В чёрной будешь рядом со мной одного цвета.

— И что?

— Подумают, что специально.

— Ты именно поэтому хочешь чёрную?

— Да.

— Тогда надену синюю.

— У тебя нет синей.

— Есть рубашка.

— Она открывает плечо.

— Метку можно закрыть пластырем.

— Не хочу.

— А я хочу сама выбрать одежду.

Данил смотрит несколько секунд.

— Хорошо. Синяя рубашка.

— Без комментариев?

— Скажу один.

— Какой?

— Под ней будет видно грудь.

Жар поднимается к щекам.

— Там плотная ткань.

— Я видел, как она сидит.

— Когда?

— В шкафу.

— Ты изучал мою одежду?

— Покупал.

— Эту рубашку купила я.

— Поэтому изучал отдельно.

Я закрываю лицо ладонью.

— Ты неисправим.

— Я выполняю условия. Характер оставила себе ты.

— Я ничего себе не оставляла.

— Сама вернулась.

— Это не разрешение говорить о моей груди с утра.

— Тогда вечером.

— Данил.

Он коротко усмехается.

— Иди переодеваться, тихоня.

До города нас везёт Макс.

Он приезжает через сорок минут на сером внедорожнике, но остаётся возле подъезда, пока мы не спускаемся. Адрес безопасной квартиры Данил ему не называет. Макс получает только точку встречи возле соседнего магазина.

— Я думал, ты всё-таки найдёшь её раньше, — говорит он, когда Данил садится впереди.

— Нашёл бы.

— Но не нашёл.

— Она позвала.

Макс смотрит на меня через зеркало.

— Значит, эксперимент с человеческим поведением удался.

— Следи за дорогой.

— Именно так и понял.

Я устраиваюсь сзади. Чемодан и вещи остаются в квартире центра. После собрания я собираюсь вернуться с Ириной, забрать всё и только потом ехать к Данилу.

Домой.

Это слово всё ещё кажется слишком большим для его квартиры, где несколько дней назад я искала запасной телефон и убегала по служебной лестнице.

Но я уже решаю попробовать.

Не забыть прошлое. Не сделать вид, что любовь всё исправляет. Просто попробовать построить другое внутри того же пространства.

Через двадцать минут Данил снимает телефон с зарядки и протягивает назад.

— Зачем?

— Текст заявления.

Я открываю документ.

Он короче предыдущего.

Сегодня я официально вышел из совета группы компаний «Громов» и передал принадлежавшую мне долю в независимый фонд сотрудников. Академия «Рубеж» продолжит работу под моим управлением. Соглашение о помолвке с Ариной Вольской прекращено. Решение принято мной и не связано с действиями Миры Беловой.

Дальше идёт абзац, который заставляет меня прочитать медленнее:

Мира не знала о договоре между семьями. Я сознательно скрыл от неё эту информацию, потому что понимал: правда повлияет на её решение находиться рядом со мной. Это было моим выбором и моей ответственностью.

Я поднимаю глаза.

Данил смотрит на дорогу, но ждёт реакции.

— Ты правда скажешь это перед всеми?

— Да.

Я продолжаю.

Наши отношения начинаются по моей инициативе и способом, за который Мира не должна отвечать перед прессой, университетом или семьёй Вольских. Любые попытки представить её причиной делового конфликта являются ложными.

— «Способом» звучит слишком расплывчато, — говорю я.

— Хочешь, чтобы рассказал про фотографию?

— Всему университету нет. Но фраза выглядит так, будто ты просто первым пригласил на свидание.

— Как написать?

Я думаю.

— «Я использовал давление и своё положение, чтобы заставить Миру согласиться на отношения».

Макс на водительском месте едва заметно напрягается.

Данил поворачивает голову.

— Это правда.

— Поэтому и предлагаю.

— Напишу.

Он забирает телефон и исправляет строку.

— Дальше.

Я снова читаю: