Страница 85 из 87
Глава 20
Желтая водяная лилия
— Что с ним?
— Не уверен, но, думаю, сейчас он не здесь, не в нашем времени. Ищет способ сплести полотно или вернуть господина — кто знает? — Филипп нервно повел плечами, будто сбрасывая наваждение.
— И как долго это продолжается?
— С тех пор, как он вернулся от Хранителей.
Анна осторожно подошла ближе. Роб не пошевелился, так и замер, протянув руки к церемониальному полотну, кончики пальцев лежали на сплетенной нити.
— Я не понимаю, почему у него не выходит?
— Слишком много событий исчезло, слишком много дыр в истории. Лето… хотя пора бы привыкать назвать его Летописцем, рассказал, что ты помнишь исчезнувшие дни, даже те, которые не помнит он сам. И если ты поможешь восстановить хотя бы часть, возможно, полотно получит достаточно опоры. Только если ты отдашь все, что видела в тумане, полагаю, придется забыть и что-то еще, привязанное к тем событиям.
Филипп недвусмысленно кивнул в сторону Роба. Тот по-прежнему стоял неподвижно, вперившись остекленевшими глазами в потускневшие нити и не замечал ничего вокруг.
— Думаешь, будет больно?
— Ручьи в библиотеке заберут все легко, ты едва ли что-то почувствуешь. Нужно будет только представить все, что сумеешь вспомнить, каждую деталь, даже самую мелочь. Но даже если и не выйдет подробно, осколки этих дней и без того покоятся под водой. Лето провожал так в последний путь каждый день, пострадавший от пожара. Не бойся, — Филипп приободряюще потрепал ее по плечу.
— Я не этого боюсь, — призналась Анна. — Что я буду чувствовать потом? Когда забуду так много?
Филипп потер переносицу, задумчиво глядя на Роба.
— Пустоту, растерянность, иногда необъяснимую злость или тоску. Но ты будешь не одна. Как-нибудь уж соберем недостающие кусочки.
— Звучит не так и ужасно, — она устало кивнула.
Анна изучала лицо Роба не в попытках насмотреться и запомнить каждую деталь, а скорее сберечь ощущение, будто стоишь в лучах пробуждающегося солнца. Солнца, которое ранит, если смотреть на него слишком долго. Анна шумно выдохнула. Что ж. Она искала его, а теперь сама же и забудет.
— Можешь оставить нас ненадолго?
— Если решишься, приходи в библиотеку. Летописец уже готов. — Филипп сжал ее плечо на прощание и вышел, оставив дверь приоткрытой.
Анна подошла совсем близко, увидела, как подрагивают ресницы Роба, как едва уловимо вздымается от дыхания грудная клетка.
— Я сделаю это, — прошептала она не то себе, не то Робу, не то полотну перед ними.
Роб качнулся, и упал на плечо Анны. Устало, в полудреме, посмотрел на нее сквозь приоткрытые веки.
— Это правда ты?
— Я, — тихо сказала Анна, подставляя ему плечо. — Держись крепче, тебе нужно сесть.
Он покачал головой, но слишком торопливо, отчего поморщился, как от сильной боли.
— Я должен попытаться еще раз.
— Постой. Я сделаю это, отдам недостающие воспоминания.
Роб мягко отстранился и сумел удержаться на ногах, взгляд его прояснился и теперь был переполнен тревогой.
— Я не могу просить тебя об этом. И хочу, чтобы ты знала: это была не моя идея. Я попытаюсь сплести еще раз. Столько раз, сколько потребуется. — Он отвел взгляд в сторону. — Достаточно уже было жертв.
— Я сделаю это не для тебя, — произнесла Анна и тут же почувствовала горсть песка в горле. Лицо Роба дрогнуло как от пощечины. — Я отдам эти воспоминания ради себя, ради своего будущего, здесь.
Роб выпрямился, сложив руки за спиной, и бесцветно произнес:
— Я понимаю. У тебя доброе сердце, Анна. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы твоя жертва не пропала зря, обещаю.
Не выдержав ни этот скорбного взгляда, ни лживой холодности в голосе, Анна выскочила из церемониального зала и, не сбавляя шаг, отправилась в библиотеку. Ее остановил вихрь, который несся навстречу по коридору, рассыпая за собой ворох выполотых и прицепившихся к хозяйке сорняков.
— Она здесь? Она вернулась?
Остановился этот вихрь уже перед самой Анной.
Лотти согнулась, чтобы отдышаться, удерживая Анну за руку.
— Мне срочно нужно к ней! — она выпрямилась и встретилась глазами с Анной. — Ой, к тебе…
Анна на миг потеряла дар речи, так непривычен был и телесный контакт с Лотти, и прямой взгляд сверкающих глаз.
— Я здесь. — Анна погладила ее ладонь. — Я вернулась.
Лотти тут же рывком потянула ее за собой, сбивая с ног.
— Скорее, скорее!
— Постой, сначала скажи, что случилось?
Лотти обернулась, разметав остатки листвы, застрявшей в пшеничных волосах. Она подалась вперед и, задыхаясь от ликования, крикнула:
— Зацвела!
Роб, наблюдавший со стороны, теперь тоже оказался рядом.
— Лилия? Ты говоришь про лилию?
Глаза Лотти засверкали от слез.
— У него получилось, — торжественно прошептала она.
Стоило словам сорваться с губ, как Лотти тут же переменилась в лице, застыла испуганным зверьком, представшим в последнюю минуту перед хищником. Все ликование схлынуло, оставив после себя растерянность. Анна погладила ее по руке, отвлекая от зияющей дыры в воспоминаниях.
— У нас еще есть немного времени? — Анна обернулась к Робу. — Я хотела бы на нее посмотреть.
Роб кивнул, сам озаренный новостями.
— Я пойду с вами, — он сделал шаг, но, опомнившись, перевел вопрошающий взгляд на Анну. — Если ты не против.
Ответить Анна уже не успела, Лотти, вновь оживившись, утянула обоих в глубину коридора.
«Я вернусь, когда она зацветет», — слова звенели в сознании.
Невозможное обещание, нарушающее само плетение времени.
«Я вернусь, когда она зацветет», — говорила Анна на прощание старому другу, пряча в его руке семечко.
«Я вернусь, когда она зацветет».
Лепестки лоснились подобно меду, они гнулись к воде, подхватывали крупные капли и выпрямлялись снова. Попав в плен, капля устремлялась к сердцевине, собирая по пути густую пыльцу. Запах был резким, приторным, но при этом убаюкивал.
Анна нерешительно протянула к цветку ладонь, и, затаив дыхание, бережно коснулась шелкового лепестка. Тот загудел от ее прикосновения, качнулся и с тихим хрустом упал на ладонь. В руке лепесток ощущался тяжело и обдавал жаром, охряные прожилки вспыхнули ярким светом. Цветок в ладони был подобен живому, бьющемуся сердцу, и Анна зачарованно смотрела на него, боясь даже пошевелиться.