Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 87

Она успела только коротко вскрикнуть, прежде чем вода потянула ее вниз. Что-то тащило ее, засасывало в глубину. Анна задыхалась и извивалась, но продолжала тонуть. Пока не ударилась о дно и, распахнув глаза, не обнаружила, что может дышать. Она лежала в центре прозрачного пузыря, повторяющего очертания ее тела. Вокруг вырастали стеллажи, набитые книгами, не потревоженными влагой. Они устремлялись далеко вширь, казалось, здесь притаился целый город, погребенный потопом. Анна попробовала пошевелиться, тело поддавалось с трудом, но все же подняться у нее получилось. Она вскинула глаза наверх, и ее тут же замутило от черной толщи воды над головой. Не было видно ни прежней библиотеки, ни купола с серпом луны, ни статуй. В приступе паники Анна пошарила руками вокруг и нащупала металлическую трубу, ухватилась за нее, притянулась и увидела лестницу, ведущую наверх. Путь к отступлению принес ей спокойствие. Глаза постепенно привыкли к голубоватому свечению, исходившему от стеллажей, и среди бесконечных рядов Анна разглядела небольшой стол, на котором лежали развернутые летописи.

Она не собиралась вторгаться в тайны Лето. Выведать после у него напрямую — да, но не вчитываться в бесконечную гряду чернильных строк. Пока снова не наткнулась на имя. София.

Слова сами подобно водовороту утянули ее в глубины сокрытого прошлого.

* * *

«С каждым днем…»

«С каждым днем Софии становилось…»

«С каждым днем Софии становилось лучше»

«С каждым днем Софии становилось лучше, и вскоре она…»

«С каждым днем Софии становилось лучше, и вскоре она окончательно…»

«София…»

Лето взвыл от боли в пальцах, которые мертвой хваткой сжимали перо в попытках записать новую правду. Он писал снова и снова, а буквы исчезали с пергамента, задерживаясь лишь на хрупкий миг.

У него оставалось мало времени, он чувствовал это, вернее, понимал по отсутствию прежних чувств. Холод безразличия укрывал подобно савану и обосновывался в самом сердце. Анна была уже почти у цели, еще немного — и она отыщет Роба, он в этом не сомневался. Будь то сообразительность Анны, воля Хранителей, божества, а, может, и самого времени — это неважно.

Если он не найдет способ переписать прошлое до того, как они встретятся, он уже не сможет спасти Софию. Не станет даже просить об этом, потому что к тому моменту ему, безликому хранителю истории, будет уже все равно.

Лето уронил голову на бумаги и захрипел. Он даже не мог теперь по-настоящему ни злиться, ни горевать. Этот дурацкий холод пробирал до костей, стоило только подумать о чем-то, кроме других. Чем больше он чувствовал, тем быстрее лишался чувств. Клетка вокруг Лето росла, или это он сам уменьшался, пока не исчезнет совсем? Настоящий Лето где-то в глубине еще пытался вырваться из плена, достучаться, докричаться. Но его больше никто не слышал, теперь даже он сам.

И не оставалось ничего другого, кроме как снова сбежать в сознание других. Первым делом проверил Софию: темнота сообщала о том, что девочка спала. Как и другие обитатели замка. Бежать оказалось некуда, повсюду темнота. Он даже ненадолго задремал, сон милосердно убаюкал его сознание, пока в библиотеке не раздались тихие шаги.

Сознание отозвалось раньше, чем тело, и Лето скользнул в голову дочери.

У книжных стеллажей с зажженным факелом в руках стояла София. Ее рука дрогнула, и пламя едва не лизнула корешок летописи. Лето, ошарашенный, подскочил к дочери, выхватил факел и отбросил в воду. Огонь разочарованно зашипел и превратился в облако дыма.

— Ты что творишь? — закричал он.

София растерянно глядела по сторонам, от хаотичного движения ее взгляда у Лето закружилась голова. Он схватил ее за плечи и легонько встряхнул.

— Что ты делаешь? — сказал он уже тише и присел на корточки.

София разрыдалась и закрыла лицо руками, Лето снова погрузился в темноту. Он нащупал ее ладони и отвел в стороны.

— Все хорошо. Посмотри на меня, дочка, посмотри. Я не сержусь. — Он нащупал ее ладони и отвел в стороны. — Что сейчас было? Давно ты здесь? Я не мог видеть твоими глазами еще пару минут назад. Ты спала?

Сознание Лето металось в поисках малейшего отражения, чтобы увидеть ее лицо, прочитать ответы, узнать, в порядке ли она. Взгляд Софии скользнул по витражному окну и Лето показалось, что в бледно-желтом осколке стекла мелькнула улыбка.

Лето вздрогнул, но удержал дочь в руках. Всмотрелся и наконец увидел родную, напуганную Софию, всю в слезах.

— Не бойся, скажи мне правду. — Лето вдохнул глубже, прежде чем продолжить: — Ты хотела что-то поджечь?

— Что? Папа, нет! Как ты… как ты мог такое подумать!

Она бросила взгляд на ручей, куда отправился факел, и снова всхлипнула.

— Я… я легла спать, только почитала немного, но быстро уснула. Я не обманываю, клянусь! Не знаю, как здесь оказалась…

— Иди ко мне, — Лето притянул ее к себе и обнял. — Я верю тебе, конечно, ты не хотела навредить.

София вдруг напряглась как струна и отодвинулась.

— А разве можно? Разве можно поджечь? — оторопело спросила она.

Лето поднялся и нащупал рукой корешок летописи, которая первая пострадала бы от огня, не успей он вовремя остановить Софию.

— Раньше нельзя было, — задумчиво произнес он, но развивать мысль в слух не стал.

Прежде ничто не было способно разрушить увековеченное на бумаге, ни человек, ни стихия, но теперь все иначе. Прошлое уязвимо с тех пор, как оборвалась нить. И если прошлое умирает, сжигая за собой упоминание о нем, то, вероятно, может сработать и обратное. Почему он сам об этом не задумывался раньше?

Лето замер от осознания, что все это время был в шаге от очевидного. Он вернулся к столу, не выпуская из рук спасенный том, и принялся пролистывать, водя пальцами по страницам. Что за летопись чуть не пала жертвой чудовищной случайности?

— Я не знала, да и зачем мне! — София подбежала к столу и подалась вперед, чтобы рассмотреть книгу. Лето захлопнул ее перед самым носом.

— Конечно ты не знала, — он ласково погладил ее по голове. — Ты бродила во сне, так бывает. Неудивительно, что ноги принесли тебя в библиотеку, ведь здесь я, и ты ходишь сюда чаще всего. Пойдем, проведу тебя в комнату.

Они шли по темному коридору в тишине, София робко сжимала ладонь отца и исподлобья поглядывала в его сторону. Лето старался казаться участливым и мягким, но все равно в глазах дочери выглядел слишком отстраненным. Наконец, уже у самой двери в детскую, она поманила его рукой и прошептала на ухо, поднявшись на носочки: