Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 62 из 87

Слова скорбным пеплом осели на его плечи, и он вдруг почувствовал к Анне что-то кроме раздражения и зависти. Было ли это сочувствие — он разбираться не стал, не позволил.

— Рано или поздно сила одолела бы его, чем дольше он оттягивал этот момент, тем хуже были бы последствия.

— Хуже? — едва слышным эхом отозвалась Анна.

— Всю жизнь он бежал от времени. Оно лишь нагнало его, а я — подтолкнул.

Анна так на него посмотрела, что любой другой скукожился бы от мук совести. Но Многоликий только перевел взгляд сторону долины.

— Роб — хороший человек. И то, что он связался с тобой…

«…а не со мной», — предательские слова резанули по сердцу, но Многоликий не подал виду.

— Прямое тому подтверждение. Так уж вышло, что он оказался одновременно и погибелью мира, и его спасением. Можешь винить в этом всех вокруг, но только не Роба.

Что произошло дальше, он мог оправдать только страшной усталостью и желанием положить конец и этому разговору, и этому бесконечному дню. Но он, поправив одеяло на плечах, встретил кипящий спутанными эмоциями взгляд Анны и сказал то единственное, что на самом хотел сказать все эти годы.

— Если не хочешь искать его ради себя или спасения мира, найди его, чтобы я успел попросить прощения.

И не дожидаясь ответа, Многоликий ушел.

* * *

— Нет, я не хочу. Роб — мой друг, я не могу с ним так поступить.

— Так? Да ему всего-то надо показать, на что он способен. Его отец — трус и слабак, прячется за должность и советом, а сам ни на что не годен. Сколько раз я убеждал его, какой мир мы могли бы построить вместе! Если бы он согласился плести нить не только под дудку совета, а сам.

Леон подошел к Николаю и схватил за подбородок, поднимая лицо к свету. Ник напрягся, ожидая удара, но отец с леденящей мягкостью в голосе продолжил.

— Они боятся нас с тобой, клеймят — и только потому, что мы сильнее, решительнее, храбрее. Боюсь, я упустил свой шанс с Мастером. Но у тебя и Роба большое будущее. Если вы оба перестанете прятаться, если перестанете бежать от своей силы и наконец поймете, что власть над магией уже в ваших руках по одному только праву рождения — вы сможете достичь невероятного.

Леон ослабил хватку, и Ник отшатнулся, потеряв равновесие. Еще никогда отец не разговаривал с ним так… почти как с равным, признавая, что его сын хоть чего-то стоит. Отец и правда похвалил его? Видит в нем перспективы? Признает, что магия в нем сильна?

Николай неловко, словно примеряя мантию не по размеру, поправил ворот рубашки, чтобы выиграть время на обдумывание. В конце концов, он же не делает ничего дурного? Все-то подтолкнуть к использованию магии, помочь осознать свои способности.

— Что, говоришь, мне нужно сделать?

Отец с одобрением похлопал его по плечу, каждое прикосновение болью отзывалась в старых шрамах, нанесенных его же, отцовской, рукой.

— Убеди его завтра использовать силу, найдешь способ, знаю. А потом просто сорви это дурацкое сдерживающее веретено. Вот увидишь, ему понравится.

Николай нервно сглотнул, ощущая липкую хватку паники в районе желудка. Ничего дурного ведь не случится?

Отец прочитал в глазах сомнение и небрежно оттолкнул его к стене, утратив остатки терпения.

— Покажи, на что ты способен, сын. Иначе, — в руках мелькнуло лезвие. — Придется лучше обучить тебя.

— Я все понял, — эхо бесцветного голоса пронеслось вдоль темных стен.

— Не подведи, — только и сказал Леон, прежде чем вышел из подвала.

Николай рухнул на пол, не в силах держаться на ватных ногах. Он вцепился пальцами в волосы и со всей силы рванул в стороны, согнулся и сжал зубами колено, чтобы подавить крик. Еще одно задание. Всего одно. И, быть может, тогда он станет свободным.