Страница 40 из 87
— Они там живы?
Последний вопрос окончательно выбил почву у нее из-под ног, и Анна сама ухватилась за ладонь ребенка как за спасительную ниточку.
— Прекратите, вы ее пугаете, — прервал ровный голос.
Анна пробежала глазами по гостиной и увидела Лето в дальнем углу. Она не заметила его прежде, но и не удивительно, тот едва ли не сливался с гардиной.
— Все в порядке, — слабо улыбнулась Анна, решив, что будет говорить только для него. — У меня много вопросов, как и у вас, но и парочка ответов тоже найдется. Я надеюсь, вместе мы сможем иначе взглянуть и на то, что происходит со временем, и решить, как быть дальше. — Она покосилась на Филиппа, тот одобряюще кивнул, и Анна едва не сдержалась, чтобы не съязвить.
Говорила она путанно, перескакивала с одного на другое, но все же рассказала и про полеты, вызвав всплеск благоговейного страха, и как выглядит мир, заточенный в тумане. Историю знакомства с Робом она умолчала, а потому в ряду тех, кто раболепно смотрел на нее и видел посланницу божества, прибавилось. От этого скребло на душе. Считалась ли обманом ложная надежда?
— Они все живы там, — наконец выдохнула Анна. — Проживают свои маленькие жизни снова и снова. Живут, дышат, смеются, ссорятся, изобретают, причиняют друг другу счастье и боль. Одним словом — они настоящие. И не догадываются, что застряли в жестоком повторении без возможности выбраться. А конец, — она застыла, пожалев, что начала об этом, но было уже поздно. — Конец приходит так быстро, что мало кто что-то понимает.
Оцепенение слушающих стало физически ощутимым, и Анна решила, что пора заканчивать. Рядом всхлипнула София.
— У них еще есть шанс на будущее. Как и у вас, — Анна запнулась и с усилием поправила себя: — У нас с вами.
Вопросы посыпались очередным снежным комом, но к счастью снова вмешался Лето.
— Не перегрузите нашу гостью, она устала после сложного путешествия и долгих разговоров. С завтрашнего дня мы начнем заботиться о делах и сделаем все, что в наших силах, чтобы найти способ противостоять туману. А сегодня время историй. Или вы уже не хотите?
— Конечно хотим! — выкрикнул детский голос из толпы.
София потянулась к Анне и заговорщицки прошептала:
— Каждый вечер папа рассказывает нам истории, все собираются здесь, чтобы послушать. Мое любимое время, — она вдруг опустила глаза и затеребила ленту на поясе.
— Спасибо, — раздался голос Филиппа над ее ухом, с удивлением Анна расслышала в нем искренние ноты.
— Все, что я говорила — правда.
— В таком случае, у меня будет к тебе дело, — сказал он, помрачнев. — Но позже.
Для Анны принесли стул, кубок вина и печенье, София садиться рядом отказалась и опустилась на пол неподалеку…
Пока Лето в окружении детей и потрясенных магов начал рассказывать о далеких беззаботных временах, наполненных вольной магией и чудесами, Анна смогла себе расслабиться и ни о чем не думать. Опустошила кубок, умяла все печенье, что было неподалеку, и позволила сладости на языке замаскировать смятение. Она завороженно глядела в пляшущий огонь, убаюканная размеренным голосом летописца, пока ниточка тонкого гнетущего чувства не дала о себе знать.
— София? — позвала она.
Девочка отчего-то продолжала всхлипывать и глаз не подняла.
— Все хорошо?
Плечи Софии задрожали, и тогда Анна сползла на пол, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
— Я напугала тебя?
София замотала головой и немного переусердствовала, отчего одна коса начала расплетаться.
— Ты не хочешь послушать внимательнее вместе с другими детьми? — она кивнула в сторону Лето.
И снова тихий всхлип.
— Он не узнал меня, — едва слышно прошептала София.
— Кто?
— Папа, папа не узнал меня, — она зарылась лицом в колени.
Анна почувствовала себя нелепо, неужели придется напоминать девочке, что отец ее слеп? София вдруг продолжила.
— Я заговорила с ним, а он спросил, не потерялась ли я и нужно ли помочь найти старших. Он…
Анна не удержалась и обняла ее за плечи.
— Думаю, он просто устал, у нас был тяжелый разговор, все перенервничали.
— Нет, нет, я знаю, дело в другом. Папа уходит от меня все дальше и дальше. Когда я назвала свое имя, он конечно вспомнил, испугался, сказал то же, что и ты, про усталость, но я знаю, что это только начало.
Анна чувствовала обиду и горечь девочки как свою собственную, хоть и не понимала ее до конца.
— Все говорят, — продолжила София, будто впервые за долгое время нашла того, кто готов ее выслушать: — Что мне и так повезло, что я — обуза и только сдерживаю его. Мешаю стать настоящим летописцем. Но ведь я не специально, — она прервалась, чтобы побороть слезы. — Я пыталась найти друзей, но кроме тетушки Хелены никто не обращает на меня внимания. А потом в моих книгах стали появляться послания… — она закопошилась и выудила из-под юбок потрепанный томик легенд с бледными буквами на обложке: «Старые боги молодого мира». Одним движением она раскрыла книгу на нужном развороте, и Анна увидела пометки, которые сама однажды оставляла как насмешку над собственным роком.
— Откуда она у тебя?
София пожала плечами, дорожки слез стали высыхать на ее раскрасневшихся щеках.
— Из библиотеки, откуда еще? Эта моя любимая, тут больше всего рисунков.
И она ткнула пальцем в корявые наброски на полях, оставленные Анной. Сработало? У нее получилось оставить хоть какой-то след своего присутствия дольше, чем на один день?
— Чудеса, — только и проговорила она, растерявшись.
В голове стали проносится и другие, менее безобидные шалости, и Анна покачала головой, прогоняя неловкие образы.
— Есть еще! — София приободрилась. — Я покажу! — она собиралась бежать, но Анна, почувствовав, как разгорелись щеки, поспешила ее остановить.
— Давай в другой раз? — почти умоляюще попросила она.
София поникла и спросила почти без надежды в голосе:
— Завтра?
«Какая пугающая в своей прелести мысль, что для всех здесь скоро наступит завтра», — подумала Анна и сцепила ладони в замок, чтобы унять накатившую дрожь.
— Договорились, завтра.
София снова закопошилась в юбках, заозиралась по сторонам и, убедившись, что на них никто не смотрит, вложила в руки Анны небольшую стопку бумаги, перевязанную голубой лентой.
— Что это?
— Только не говори никому, ладно? Я подумала… несправедливо только получать твои послания, и решила написать тебе тоже.
Анна опешила.
— Ты писала письма… мне?