Страница 36 из 87
Коридоры уходили широкими полукругами, Анна брела по левой стороне и игнорировала все лестницы справа, уводящие куда-то вглубь горной громадины. Впереди показались две колонны, которые вырастали из орлов, сидящих у их подножий. На каменных телах еще оставались следы золотой росписи. Руны магии воздуха кольцами огибали колонны и сливались с трещинами. Анна ускорила шаг и приложила ладонь к одной из них. Руна откликнулась на прикосновение, признав в Анне своего покровителя. Легкий ветерок прокатился по коридору и игриво взметнул ее волосы. Странное щемящее чувство захватило Анну. Она с благоговением прижала пылающую ладонь к сердцу и долго простояла так меж двух орлов, не решаясь зайти внутрь.
Что если она встретит и других магов воздуха? Эта мысль одновременно и согревала, и пугала ее. Но была и другая: а что, если никого больше не осталось? Она вновь обернулась к орлам, одарила каждого поклоном и заметила у лап одного из них тонкую струйку тумана. Анну прошиб пот, и она тут же нащупала коготь в кармане: холодный. Она с облегчением выдохнула и попыталась вспомнить вид замка со стороны, чтобы определить, в какой его части сейчас находится. Семь пиков башен плотным кольцом возвышались над горным массивом, многие из которых утопали в тумане. Видимо, с башни магов воздуха и начиналась территория, украденная прошлым.
Анна нашла по правую сторону лестницу и нырнула в темноту. Прислушалась к ощущениям, не понимая, куда идти дальше. Вдруг среди пустых голосов замка она услышала тонкое журчание воды откуда-то сверху. Стоило преодолеть один пролет, как в нос ударил терпкий запах трав, отчего-то до боли знакомый. Влекомая им, Анна ускорила шаг и вскоре лестница привела ее на застекленный мост между двумя башнями.
Бледное солнце укрыло обветшалый сад. Цвета слились в один буро-желтый, растения то устало припадали к земле, будто моля подарить им немного жизни, то жались друг к другу в поисках утешения. Во всем этом увядании кое-где виднелись слабые проблески жизни: то одинокая роза восседала на седом мхе, то колосья пшеницы одинокими пиками выстреливали из запустения.
«Знаю, кто справился бы с вами», – с грустью подумала Анна.
В глубине тихо журчал фонтан.
— Это тебя я слышала!
Анна подошла к воде и расслышала, помимо плеска воды, тихие всхлипы. Притаившись, едва слышным шагом обогнула фонтан и увидела девичью фигуру, склонившуюся над грядкой.
Девушка вздрогнула и попятилась. Напуганная и растерянная, она словно была отражением Анны.
— Привет, не хотела тебя напугать, извини, — Анна присела рядом, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Кажется, я заблудилась. Пришла на шум воды, — она показала рукой на фонтан, и в тот же миг девушка ухватила ее за ладонь.
— Ты поранилась.
— Ах это… давно было, уже почти зажило, но… все в порядке, правда.
Девушка заметно расслабилась, увидев, помимо незнакомки то, с чем управиться ей было под силу. Она откинула грабли, наспех вытерла руки и принялась копошиться в коробках со склянками.
— Ты целитель?
— Да, — не поднимая головы от заваленного стола ответила девушка. – Звать Лотти.
— Я Анна.
Лотти замерла, но не обернулась.
— Боишься меня?
Лотти закачала головой.
— Не тебя. А то, откуда ты пришла.
Анна коротко кивнула, не желая говорить о тумане. Взгляд ее скользнул к столу, на котором были разбросаны книги, вдоль и поперек исписанные мелким почерком. Она подошла поближе, чтобы рассмотреть, и сердце ее болезненно сжалось. Еще один знакомый почерк. Она перевела взгляд на прудик у застекленной стены и обнаружила одинокую лилию с плотно сомкнутым бутоном.
— Ты была его ученицей? — тихо спросила Анна, чтобы не спугнуть тень воспоминания.
Лотти снова всхлипнула.
— Кажется… кажется да, но я не уверена, — стеклянная колба выпала из ее рук и вдребезги разбилась, а вместе с ней рассыпались и остатки собранности целительницы. Она уронила лицо в ладони. — Как я могла забыть? Я дура, такая дура! Если верить записям, я работала с… не могу вспомнить имя… с…. целителем, да, я работала с наставником много лет. Он учил меня, но я никак не могу вспомнить ни одного его урока. И что-то зудит в голове, не дает покоя, ужасно!
— Я понимаю. — Анна взяла девушку за руку, та была ледяной и влажной от слез. — Терять близких больно, но еще больнее их забывать.
Девушка сползла на землю, зарылась лицом в колени и разрыдалась. Сквозь всхлипывания пробивались едва различимые слова:
— Он ждал чего-то, всю жизнь ждал. Я обещала продолжить, когда его не станет. Клялась, что закончу его дело. Но я ничего не помню!
Анна стряхнула крошки стекла с ног Лотти и потянула ее за собой.
— Мы сделаем кое-что, смотри.
Она пошарила по кустарникам, исцарапала руки по локоть, но отыскала несколько плоских камней.
— Твой учитель когда-то был моим другом.
Она сорвала ветку побледневшего вереска, положила на край фонтана и прижала ее камнем.
— Теперь твоя очередь, — она передала девушке камень.
— Что это?
— Алтарь.
— Но для стихийников не возводят…
— Да, я знаю, — улыбнулась Анна. — но для него мы возведем.
Один за другим они складывали плоские камни в маленькую башенку. Вода из фонтана любопытно плеснула на нее несколько капель и утопила ветку вереска в лужице.
— Его звали Кел, — слова давались тяжело, и Анна не была уверена, вспоминает она или выдумывает, таким незнакомым вдруг показалось это имя.
Лотти кивнула, видимо, испытывая нечто похожее.
— И он ждал, когда зацветет желтая водяная лилия. Ты должна о ней позаботиться, ладно?
Лотти горячо закивала, вытерла слезы и прижалась к Анне, как юный побег лозы.
— Желтая водяная лилия, — эхом отозвалась она. — Спасибо, я буду помнить, — следом за словами обрушился громкий щебет, заглушив даже сами мысли.
Лотти полегчало, и теперь она маленьким ураганом носилась по теплице, заполучив недостающий фрагмент в памяти.
— Вот так, к утру должно зажить полностью. — Лотти осмотрела плотно перевязанную ладонь. — Вечером обработай еще раз этим. — Она протянула флакон с фиолетовой жидкостью. Только осторожно, не разлей, ее очень сложно отмыть.
— Спасибо, — Анна спрятала лекарство в карман и пальцем перепроверила, закрыт ли колпачок, чтобы не испачкать любимый плащ.
За стеклянной дверью мелькнула тень, а следом покой замковых теплиц нарушил беспардонный стук Филиппа.