Страница 2 из 87
Глава 1
Кто, если не я?
Библиотека снова горела. Столб черного дыма тянулся к стеклянному куполу и растекался вниз по витражам, пожирая солнечный свет. В библиотеку ворвался мужчина, прикрывая лицо рукавом. Он тревожным взглядом осмотрел ряды книжных стеллажей, уходящих полукругом в обе стороны от входа, беспокойную воду, которая двумя искусственными реками огибала каменные плиты, и теперь жадно выплескивалась на поверхность, облизывая подошвы. Постояв так несколько секунд, мужчина ринулся вправо, откуда клубами выкатывался слепящий дым. Чернота сгущалась, резала глаза и горло. Вскоре передвигаться пришлось уже почти вслепую, и мужчина то и дело плечами врезался в статуи древних летописцев, затерявшихся в дыме, пока не натолкнулся на тело. Нащупал жесткую ткань плаща и острые плечи.
— Лето? — выкашлял мужчина. — Ты чего стоишь столбом? Двигайся!
Он оттолкнул летописца и побежал к источнику огня. Сорвал колбу, висящую на шее, откупорил с шумным хлопком и выпил несколько капель прозрачной жидкости. Сжал кулаки и, откашлявшись, едва слышно, низко запел. Звук рождался хриплый, усталый, все утопал в суетливом шуме огненной стихии, пока постепенно не набрал глубины, стал сильнее, громче, и вскоре раскатистым эхом ударил о стены и вздыбил воду в ручьях. Она поднялась двумя столбами и всей мощью обрушилась на пламя. Огонь заскулил, прибился к земле, и задымило сильнее. Маг согнулся пополам в приступе кашля.
«Переждать. Страшное позади. Осталось немного».
На землю медленно, почти умиротворенно, оседали хлопья пепла, рядом успокаивалась вода. Ветер, ворвавшись сквозь треснувший стеклянный купол, беспокойно метал клочья бумаги.
Отдышавшись, мужчина с трудом поднялся и посмотрел на летописца. Тот стоял, словно изваяние, вперившись взглядом куда-то вдаль. Чужой, отрешенный, руки неуклюже опущены вдоль длинного тела. И один только плащ из тяжелой изумрудной ткани отличал его от окаменевших предков.
— Ты как? — Мужчина подошел к нему. — Ожил?
Лето медленно кивнул, но ничего не ответил.
— Не ожил, — заключил маг, поправляя почерневшую от сажи и насквозь промокшую потом рубашку. — Какой день мы потеряли? А? Да что с тобой не так⁉
Мужчина схватил Лето за плечи, резко встряхнул и тут же дернулся как от удара.
— Это же… там не было твоей…
— Нет, — наконец-то проронил Лето ровным тоном и зашагал к обгоревшему стеллажу, поправляя ворот плаща. — София в порядке.
Маг замялся на мгновение, но все же пошел следом, ощущая, как с каждым шагом тревожное предчувствие скручивается в желудке тугим узлом. Он не хотел задавать следующий вопрос, но кто-то должен был это сделать.
— Есть идеи, кто теперь исчезнет?
Лето остановился, нащупывая рукой опору, и обернулся. Его подслеповатые глаза скользнули по залу и наконец нашли собеседника. Капюшон, обычно скрывающий недуг, открыл строгое лицо, покрытое испариной.
— Ты, — мрачно ответил он. — Скоро исчезнешь ты, Филипп.
Слова доходили до сознания мучительно медленно, оседали подобно пеплу сгоревших в летописях ушедших дней. Филипп побледнел и в кои-то веки не нашел, что сказать. Спесь и тревога ушли, осталась глупая растерянность и… пустота. Немой вопрос стучал в голове: вот и все? Неужели это конец? Так и закончится его жизнь?
Филипп зашагал по библиотеке, оставляя неровные следы на запорошенном пеплом полу. Он так берег каждую каплю священной реки, трясся над точностью нот в заклинаниях, высчитывал, чтобы не истратить слишком много сил, берег, хранил, лелеял, чтобы только дожить до того дня, когда солнце снова засветит, как раньше. Не только над правым берегом, но и везде на земле, заглянет в каждый угол и подарит новый день и застывшему прошлому, и теперь такому хрупкому настоящему. И вот так бесславно приходит его конец? Какой-то день в прошлом исчез, возможно, лет двести назад, и теперь его, еще так мало пожившего и бесспорно талантливого мага воды, не должно существовать? И все из-за клочка воспламенившейся бумаги? Он и сам не заметил, как снова стал напевать себе под нос, чтобы справиться с цепкой хваткой ужаса, сковавшей нутро.
Филипп вздрогнул: тяжелая ладонь опустилась на плечо.
— Я пошутил, — голос долетел до него словно из другого мира. Глухо, на вдруг непонятном ему языке.
— Ч-что т-ты сказал?
— Я пошутил, ты пока будешь жить.
— Идиот! Да как ты можешь! — Филипп набросился на Лето, но тяжелая рука мигом пригвоздила его к земле.
— И не смей больше повышать на меня голос. Будет тебе уроком.
Сказав это, Лето вернулся к стеллажу, который пострадал от пожара сильнее других, и принялся собирать разбросанные рукописи.
Филиппу вдруг страшно захотелось есть, хоть пожар и застал его сразу после завтрака. Магия отнимала много сил, теперь даже такая простая. Он бросился прочь из библиотеки, вкладывая всю злость и ненависть в тяжелую поступь, а тем временем тревожное любопытство завладело его сознанием:
«Кто, если не я? Кто тогда?».
И следом страшная в своем блаженстве мысль: «А ведь хорошо, что все-таки не я…».
* * *
Хаос в библиотеке окончательно рассеялся к полудню. Трещину в куполе залатали, дорожки и резервуары почистили, и о событиях этого утра напоминал только запах гари, да несколько обугленных свитков, теперь ожидавшие своей очереди на реставрацию. Через витражные окна просачивался мягкий свет бледного солнца в зените. Долина, наполовину погребенная под туманом, привычно молчала у подножья замка. Полуразрушенная каменная лестница уходила далеко вниз, где еще изредка сквозь крошку земли пробивалась жизнь. Мирно журчала река, бережно огибая левый бок замка, и устремлялась вдаль, разламывая горизонт на живое и неживое. По правому берегу почва зеленела, рождала едва уловимые с такого расстояния стебли. Они гнулись к земле под суровым ветром, царапали соцветия и листья о камни, но снова поднимались, еще удерживая оплот жизни. Левый же берег весь был окутан плотным сизым туманом. Если смотреть чересчур пристально, казалось, он плывет вперед и вширь, поглощая все больше земли, сминая каждого на своем пути.
Сам Лето увидеть это своими глазами уже почти не мог, но помнил каждую выбоину на крутой лестнице, каждый камешек у основания замка, каждый тихий изгиб реки, который так ловко повторялиискусственные ручьи в его библиотеке.