Страница 16 из 87
Глава 4
Птичка
Кажется, когда-то все было иначе: где-то был дом, родители, уроки стихийной магии, игры во дворе и первая неслучившаяся любовь. Светловолосый мальчик. Все, что Анна запомнила. Говорили ли они? Знал ли он о ее существовании? Отвергал ли ее наивное юное сердце? Она иногда ясно видела перед глазами, как тянется к верхушке забора, хватается ладонями за проржавевшие пики, царапает руки, но зато видит, как он возвращается на каникулы после учебы в академии. Ее дом, кажется, стоял на окраине, одним боком прижимаясь к густому ельнику, и по счастливой случайности окна выглядывали прямо на тропу. Возвращаясь в воспоминаниях в юное тело, Анне хотелось подпрыгнуть повыше, сигануть через забор и пуститься вслед за солнечным мальчиком. Увидеть черты его лица, вспомнить голос, узнать, какую магию творили его руки, что заставляло его улыбаться. Но каждая попытка подпрыгнуть возвращала ее в реальность, оставляя внутри неприятную пустоту. Она снова и снова стучала в эту дверь, ведущую в застывший образ из детства, но каждый раз ответом была тишина.
Время для Анны стало случайным набором одинаковых событий. И день, когда спустилось божество, она почти не помнила, зато ясно видела другой, часто мучивший ее во снах. Анна собирала ягоды в лесу и забралась дальше обычного. За несколько лет, проведенных под крылом Орлицы, она привыкла к тому, что та всегда выручала ее из опасностей, а потому редко бывало страшно, даже на чужбине. Корзина ломилась от сочных ягод и ароматных трав, когда между деревьев показались домики с соломенными крышами. К тому времени Анна уже придумала историю о матушке, которая отправила ее с поручениями в соседнюю деревню. Это прикрытие позволяло исследовать округу и добывать еду почти честными способами. В этот раз далеко уходить не хотелось: ноги ныли от долгой лесной прогулки, а корзина оттягивала руки. Завидев обветшалый дом с прохудившимися досками на крыльце, она пристроилась на первой ступеньке и решила дождаться Орлицу здесь, в старом доме, так похожем на необитаемый. День клонился к закату, и Анна задремала, опустив голову на прижатые к груди колени. Проснулась от того, что кто-то трепал ее за плечо.
— Меня ждешь, дитенок?
Анна резко отстранилась, задела корзину рукой и выронила собранное в лесу на землю. Подняла глаза к небу и увидела перед собой склонившуюся дородную женщину. Пухлые натруженные руки упирались в круглые бока, седые волосы облепили взмокший лоб.
— Тиш-тиш, не бойся. Ты поди задремала тут. Потерялась?
От женщины приятно пахло хлебом, дровами и луговыми травами. Она присела рядом, хрустнула коленом и закряхтела.
— Давненько никто не заглядывал. Старой я стала, больно нужной… Меня зовут Сарра. — Она улыбнулась и вытерла ладони о юбку. — Есть хочешь? Мне-то хвастаться нечем, но сегодня кое-что у пекаря выменять удалось.
Сарра потянулась к корзине у ног и откинула ткань. Аромат свежей, горячей выпечки ударил в нос, и желудок мигом отозвался громким урчанием, но Анна не пошевелилась, только диким зверьком глядела на женщину.
— Ну, как хочешь. Надумаешь — заходи.
Она подмигнула и проковыляла в дом. Вечернее небо проглатывали грозовые тучи, а Орлицы на горизонте все не было видно. Анна втянула воздух и, снова учуяв навязчивый аромат еды, решила, что от такого предложения грех отказываться, к тому же, это была последняя возможность набить желудок на сегодня, не считая пресных запасов на черный день в пещере.
И как же возгордилась Анна собственной смелости, когда увидела перед собой тарелку печеночных булочек и ароматный травяной отвар. Никогда прежде она не ела ничего вкуснее. И хижина, погрязшая в старости и одиночестве, как и ее хозяйка, казалась самой уютной из всех обителей. Время пролетело незаметно, стемнело, и, когда за окном мелькнула тень, подобная крылу, Анна почувствовала досаду. Неужели пора возвращаться в молчаливые стены ущелья? Неужели так скоро?
Анна зажмурилась. Может, показалось? На миг в голове пронеслась предательская мысль: «Вот бы остаться…».
Она тут же встрепенулась, стыдливо заозиралась по сторонам: вдруг Орлица все видела и по лицупрочла ее намерения? Но птицы видно не было, и Анна выдохнула с облегчением. Приняла очередную порцию отвара из крепких рук и окончательно решила остаться.
— И что мне с тобой делать, дитенок? — женщина уселась рядом и закинула полотенце через плечо. — Переночуешь у меня, а по утру поищем твою родню. Точно не станут искать? Не хватало мне перепугать всю округу.
Анна слушала причитания и смущенно качала головой. Ей было так тепло и уютно, что она боялась одним только словом нарушить новое, болезненно-приятное чувство дома. Да и что она скажет? Что прилетела в деревню на спине божества? Что на деле она подобно дикому зверю живет в пещере, плещется, как богохульник, в священной реке? Нет, нельзя. Не поймет старуха.
Соблазн нормального, домашнего, человеческого и живого был так велик, что заставил Анну на весь вечер позабыть об Орлице.
Спать они отправились, когда зажглись первые звезды. Сарра расположилась на ковре у тлеющего камина, подперев левый бок скруткой одеяла, а Анну разместила в кровати: высокой, так, что еле залезть, скрипучей, пахнущей пыльной старостью. Но стоило только опустить голову на подушку, как сладкий сон стал подкрадываться все ближе, нашептывал, убаюкивал. Анна представляла, как росла в этом доме: училась у Сарры рисовать руны, расшивала ими полотна тканей и продавала на ярмарке барышням, всюду сновала за Саррой, держась за пышную юбку, играла в горящие камни с соседскими детьми и прожигала дырки на перештопанных платьях, за что получала нагоняй, читала байки вслух и засыпала под свистящее дыхание человека.
Тогда-то она и услышала голос незнакомца. Сон почти одолел ее, когда совсем рядом прозвучало:
— Проснись, проснись скорее.
Анна заморгала, пытаясь смахнуть дремоту.
— Тебе пора. Ну же, просыпайся. Пора уходить!
Она резко села и огляделась. Темноту разгонял лишь мягкий свет луны, прокравшийся сквозь приоткрытое окно.
— Возвращайся! — голос звучал громче и настойчивее. — Пока еще не поздно, возвращайся!
Анна с тревогой всматривалась в силуэты прикроватного сундука, таза с водой и маленьким округлым зеркальцем над ним, табурета, распахнутой двери, но говорящего нигде не было видно.
— Скорее, опоздаешь!
Анна спрыгнула с кровати, половицы коротко скрипнули, на миг прервав размеренный храп хозяйки. Ее крепкий сон не был потревожен внезапными гостями.
— Кто вы?