Страница 14 из 87
Несмотря на поздний час, в соседней башне вершился суд, и его отголоски уже зудели в голове. Не удержавшись, Лето на ходу внутренним взором уловил отраженное в зеркале лицо Многоликого.
* * *
— Ты же сам понимаешь, так будет лучше для нас обоих.
Взгляд скользил по зеркальным стенам тесной комнаты, в отражении мелькало и множилось серое лицо, изуродованное шрамами.
— Да, господин, — Келлард вышел из-за спины и стал рядом. С десяток отражений последовали его примеру. — Делайте, что должно, я все равно уже не жилец. А так я смогу сослужить вам последнюю службу. — Он покорно склонил седую голову.
— Что, неужели не станешь сопротивляться? А как же мольбы о пощаде, попытки сбежать, ударить первым?
Келлард посмотрел на него исподлобья, даже попытался улыбнуться.
— Так делали другие? — спокойно спросил он, словно на кону не стоял остаток его жизни.
— Ну надо же, посмотри на себя… — Многоликий грубо толкнул старика к зеркалу. — Играешь в великого мученика, рассчитываешь так уязвить меня сильнее?
Келлард неуклюже пошатнулся, но, найдя стеклянную опору у лопаток, сумел удержаться на ногах.
— Не все относятся к вам с такой ненавистью, как вы сами, Николай. — Он прервался на кашель.
— Не смей называть меня так! — изуродованное лицо вспыхнуло яростью.
— К тому же, — продолжил Келлард, в его глазах не было страха. — Вы всего лишь приближаете неизбежное, за что я вам скорее благодарен.
Многоликий взбеленился от сказанных слов, схватил старика за горло и прижал к стеклу. Келлард, задыхаясь, с трудом выдавил последние слова:
— Ты… не такой… как он. Помни… Я прощаю те…
В отражении блеснул кинжал и нанес две метки: одну на охотника, другую на жертву. Следующий удар пришелся по зеркалу.
Хруст стекла заглушил крик, вырвавшийся из слабеющего тела. Кровь потекла по трещинам, смывая грань между реальностью и зазеркальем. Старик сливался со своим отражением и вскоре оказался по ту сторону искореженного зеркала. Кривое отражение таяло на глазах, пока не истлел последний уголек жизни, после чего и сам старик исчез навсегда.
Многоликий шумно выдохнул, и его собственное отражение задрожало, принимая украденную магию, заволоклось легкой дымкой. Шрамы стали затягиваться, оставляя кожу гладкой, смягчая острые черты исхудалого лица. Следом затянулись трещины на зеркале, жадно проглотив кровавую плату до последней капли. Многоликий отряхнул одежду и осторожно повел плечами, примеряя новый рост, сильное гибкое тело, помолодевшее лицо, на котором, однако, не отразилось привычное ликование. Он шагнул ближе к зеркалу, закрывая ботинком капли крови на полу, и уставился на свое отражение так, словно видел там кого-то другого. Губы дрогнули в кривой улыбке, взгляд ожесточился.
— Все записал?
* * *
Летописец аккуратно отложил перо и встал из-за стола. Его тяжелый плащ потянулся следом к книжным полкам. Лето без колебаний нащупал нужный томик, потрепанный от старости и частого использования. На корешке читались уже едва заметные слова: Перепись магов №117. Он столько раз изучал их, что безошибочно знал, что было написано на каждой странице.
«Келлард. Целитель».
Ниже тянулась сто пятнадцатилетняя история жизни мага, заканчивающаяся его службой в столице.
Летописец, сохраняя бесстрастное выражение лица, отыскал в кармане плаща коробку, в которой оказалась печать, и поставил на странице густую, кроваво-красную отметку о смерти. Летописец прислушался, убедился, что поблизости никого нет, и прижал палец к губам.
— Да хранит тебя Орлица, Келлард-целитель.
Он убрал печать и поскорее захлопнул книгу, чтобы подавить желание в который раз пересчитать немногих оставшихся. Считать ему было незачем. Он и так знал, что магов осталось всего семьдесят четыре.
«Семьдесят три, — поправил он себя, — теперь уже семьдесят три».
Летописец хотел было поставить книгу на полку, но рука застыла на полпути. Проблеск ярко-желтых глаз ослепил его. Он тут же потерял контроль над сознанием, заметался загнанным птенцом и застучался, забился о темноту. Тошнота накатывала волнами, жар прожигал голову насквозь, будто кто-то вскрывал череп. Лето едва не задохнулся, пока не сумел зацепить внутренним взором клочок света, сознанием ринулся навстречу и выхватил вид свинцового неба. Жадно стал хватать затхлый библиотечный воздух, тело едва не разрывало на части. Опустил глаза вместо своих ног увидел массивные когтистые лапы.
Нет, он не просто видел живой берег реки, не просто чувствовал запах приближающегося дождя, не просто ощущал необъяснимую тяжесть за спиной и рваный ветер на коже. Он был там. Был тем самым существом, чье зрение позаимствовал. Боль и страх отступили, и Лето, никогда прежде такого не испытывавший, вдруг ясно понял: он у
нее
в голове. Она не просто пустила его, не просто позвала, она призвала Лето и заставила его увидеть. Но что? Или… кого? О, святая, какая головокружительная сила!
Лето упал на колени, жадно всматриваясь в девичью фигуру. Она сидела нагая на берегу и бросала мелкие камни в воду, каштановые волосы волнами укрывали хрупкое тело. Он наблюдал, как змея, притаившаяся в зарослях кустарника. Новое лицо, новое имя в списке. Кто она? И почему он не видел ее раньше?
Страх и надежда, две противоборствующие силы, разрывали изнутри.
Орлица отпустила его прежде, чем Лето успел рассмотреть что-либо еще. Он кожей ощутил, как библиотека снова выросла стеллажами вокруг и принесла ощущение тесноты, мягкая трава под ногами сменилась неровной плиткой. Лето наконец пошевелил онемевшим телом, сделал глубокий вдох, и замер. Немой крик застрял в горле.
Орлица взяла слишком большую плату, и теперь, в полной темноте, было холодно и одиноко, как никогда прежде.