Страница 98 из 378
— мысленно рявкнул я, отскакивая от очередного удара и пытаясь отдышаться.
— Их трое, и они не устают.
— Ммм… нет,
— протянул демон с притворной задумчивостью.
— Не могу. У меня, знаешь ли, лапки.
— Скотина!
— Теперь слева, ищейка!
Я рванулся влево. На меня уже шел третий, тот, что поменьше, с лицом, наполовину съеденным язвами.
— Да сколько можно⁈
— проревел я вслух и полоснул его когтями поперек груди, разрезая гниющую плоть до ребер. Это лишь на секунду остановило его. Он ухмыльнулся, обнажив почерневшие десны, и продолжил напирать.
— Карион, как мне помочь⁈ — взмолилась Мира, и в ее голосе была такая беспомощность, что у меня сжалось сердце.
— Всё в порядке! Они просто не дохнут от привычных ударов! — прокричал я в ответ, отбивая сразу два меча и чувствуя, как силы начинают истощаться.
Я отошел на несколько шагов, собираясь с силами. На меня надвигались трое. Они держали мечи наизготовку и ухмылялись одним и тем же, лишенным мысли выражением лиц. Я уже продумывал, как лучше обрубить им головы, создав себе хоть долю секунды.
И тут Мира снова закричала, но на этот раз ее голос прозвучал громко и властно:
— Эй, вы, мерзкие твари!
Мертвецы, словно на невидимых нитках, обернулись на ее голос, издавая шипение.
Мира вытянула руку перед собой. На ее ладони вспыхнул и начал расти ослепительно-белый шар света. Она нахмурилась, сконцентрировавшись, и резким движением послала его вперед. Шар не полетел, а просто… взорвался немой, ослепляющей вспышкой, затопив поляну сиянием, от которого слезились глаза.
Мертвецы зашипели, завыли, закрывая лица изуродованными руками. Их глаза, привыкшие к тьме, не вынесли чистого света.
Мне понадобилось всего одно мгновение. Три быстрых, точных движения. Три глухих удара. Три головы покатились по земле с противным, отвратительным хлюпаньем. Тела замертво рухнули на землю, и на поляне наконец-то воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием.
*** Мира
Тишина, наступившая после боя, была напряженной. Воздух медленно рассеивал запах гниения и накопившуюся ярость. Я стояла, опираясь на колени, и пыталась перевести дух. В ушах еще звенело от собственного крика, а в глазах плавали светящиеся пятна.
Я улыбалась и смотрела на него. Карион тяжело дышал, его грудь вздымалась, а когти и руки были по локоть залиты черной кровью. Он медленно шел ко мне навстречу, его взгляд, тяжелый и дикий, еще не остывший от боя, был прикован ко мне. Он наклонился и провел когтями по земле и мху, вытирая с них липкую скверну. И пока он шел, то все это время не отрывал от меня взгляд.
Восторг от того, что у меня получилось, что я помогла, смешивался с накатывающей волной тошноты и слабости. Казалось, я выпустила наружу не просто свет, а часть собственной жизни. Энергия, которую я не смогла контролировать, вытекла из меня одним мощным, ослепительным потоком, оставив после себя лишь пустоту. Внутри все дрожало и звенело, как натянутая струна.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, может, пошутить, чтобы разрядить напряжение, но слабость взяла верх надо мной. Ноги вдруг стали ватными, колени подкосились, и мир поплыл перед глазами.
Выражение лица Кариона резко изменилось. Вся суровая сосредоточенность в один миг сменилась паникой. Он в один прыжок подскочил ко мне и подхватил меня на руки, прежде чем я успела рухнуть на землю, прижимая к своей груди так крепко, что я почувствовала биение его сердца — частого, как у загнанного зверя.
— Всё хорошо, — прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо. — Я просто устала после магии.
Он не ответил, лишь наклонился к моему затылку и прижался носом, делая глубокий вдох, как будто проверяя, все ли со мной в порядке. А затем прошептал прямо в волосы, и его голос прозвучал глухо и властно:
— Отдыхай. Я понесу тебя.
Я пыталась протестовать, слабо шевелясь в его железных объятиях.
— Я справлюсь… ты и так очень устал…
На что Карион тихо усмехнулся, и я почувствовала вибрацию его груди.
— Я сказал отдыхай, а не болтай.
И он двинулся вперед, легко неся меня на руках, как перышко. Я обвила его шею, слишком обессиленная, чтобы спорить дальше. Лес снова поглотил нас, но теперь его мрак казался не таким угрожающим, не таким одиноким. Я тихо спросила:
— А сейчас безопасно? Нас никто не преследует?
Карион на секунду отвел взгляд в сторону, где, вытянувшись в струнку, шел мой кот, его алые глаза зорко осматривали окружающую тьму. Затем он снова посмотрел на меня.
— Сейчас безопасно, не волнуйся.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжелые веки начинают смыкаться. Чтобы не уснуть, а просто слышать его голос, я попросила:
— Расскажи мне что-нибудь.
Карион удивленно приподнял брови, не прерывая шага.
— Сейчас?
— Угу, — коротко ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от накатывающей слабости.
Карион на секунду задумался, и в его глазах мелькнула какая-то странная, мягкая тень.
— Давай расскажу тебе одну сказку из своей книги.
От его предложения внутри меня растеклось тепло.
Это было так мило и неожиданно. После жестокого сражения с ожившими мертвецами, здесь, в древнем лесу, слушать сказки от Кариона… это было очень интригующе. Я даже на мгновение забыла, что мы находимся в месте, где за каждым деревом может прятаться враг.
Он начал рассказывать, и его голос теперь звучал глухо и бархатисто в ночной тишине.
— Жила-была на свете маленькая фея. И была она не такая, как все. Ее сестры обожали солнце, росу на рассвете и радуги. А она… она любила ночь. Настоящую, глубокую, бархатную темноту, когда луна — лишь тонкий серп, а мир тонет в тенях. Никто не понимал ее. Ее мать говорила: «В темноте прячутся страшные тени», — а друзья звали ее с собой на утренние праздники. Но фея лишь качала головой и, дождавшись сумерек, улетала в свой любимый лес.
Однажды ночью, когда тьма была особенно густой, из-за старого дуба появился Темный Дух. Он был соткан из самого мрака, а глаза его светились тусклым, как угасающие угли, светом. Он приблизился к фее и спросил низким, шелестящим голосом: «Почему ты приходишь в лес ночью, маленькое солнышко? Разве ты не боишься меня?»