Страница 95 из 378
— Это ведь твоя магия. Она часть тебя и создана из твоей энергии, поэтому она не принесла тебе вреда. Ты хотела вызвать огонь, и у тебя получилось.
— А твоя рука? — осторожно спросила я, чувствуя жгучее чувство вины. — Чем я могу помочь?
Карион улыбнулся, и эта улыбка была такой теплой, что стало чуть легче.
— Все в порядке. Она заживет через пару минут. Небольшой ожог, не более. Садись, отдыхай.
Я кивнула и опустилась на землю, всё еще не в силах простить себе эту оплошность. Я не должна забывать: магия — это не игрушка. Она может и обжечь.
Карион поставил мясо на ветке над огнем, и аппетитный треск заполнил воздух. Я сидела, поджав ноги, и не могла отвести взгляд от красного пятна на его ладони. Оно было немым укором моей неопытности. Я обняла себя за колени, чувствуя, как стыд и растерянность сковывают меня плотнее любых пут.
* * *
Карион
Я смотрел на нее, сквозь легкую дымку костра, и всей душой улыбался. В первый же раз она смогла не просто высечь искру из своей ладони, а полноценно обжечь мне руку. Сила, даже неконтролируемая, всегда была признаком мощного потенциала. Это стоило того, чтобы получить ожог. Но теперь она сидела такая грустная, поджав колени к подбородку, словно виноватая в чем-то. Почему? Разве она не понимала, что это —тоже победа?
— А ты не можешь, как-то научиться блокировать свои мысли?
— послышался грубый, словно скрежет по камню, голос в моей голове.
Я мысленно фыркнул, даже не поворачиваясь. Кот лежал рядом с Мирой, свернувшись в обманчиво безобидный черный клубок, словно домашнее животное, а не древний демон из самых глубин преисподней.
— Нет. Слушай и наслаждайся моими монологами. Считай это платой за право находиться рядом.
— Это ужасно. Твои сентиментальные восторги вызывают изжогу. Ты ведь мог попросить её поджечь ветки. Но нет, надо было добавить драмы и подставить сначала свою руку. Раз уж твои недалекие мысли доступны мне, пожалуй, предложу: может, спросишь у нее, почему она грустная? Или ты, как истинный ищейка, предпочитаешь молча наблюдать и строить догадки?
В его «голосе» сквозила такая ядовитая насмешка, что мои пальцы непроизвольно сжались.
Проклятый демон. Но он был прав, хоть мне и не хотелось в этом признаваться.
Я повернулся к Мире, все еще глядевшей в никуда.
— Мира, все хорошо?
— Ммм? — Она встрепенулась, словно вынырнув из глубоких раздумий.
— Я говорю, с тобой все хорошо? Ты первый раз использовала магию, это могло отразиться на тебе. — Я понизил голос, стараясь звучать мягко, но внутри все сжалось в камень. Скажи, что все в порядке. Скажи, что это просто усталость.
Она широко зевнула, и это было до неприличия мило.
— Если честно, я чувствую небольшую усталость…
— Покорми её и пусть поспит, о великий стратег,
— голос проскрежетал в голове.
— Её тело перестраивается, а душа пытается привыкнуть к тому, что в ней теперь плещется океан силы вместо ручейка. Даже такой тупица, как ты, должен это понимать.
— Без тебя разберусь, демон,
— парировал я мысленно, вкладывая в слова всю возможную презрительность.
— Не сомневаюсь. Ты прекрасно справляешься с ее моральным состоянием,
— язвительно вздохнул демон.
Я проверил мясо, вертя его над углями. Идеально. Кожа зарумянилась, сок капал в огонь с шипением, распространяя восхитительный аромат. Взял большой, гибкий лист круглосемейника, что рос тут же на поляне, и аккуратно положил на него горячую дичь. Достал из ножен на поясе один из кинжалов — тот, что использовал только для разделки пищи, — и быстрыми, точными движениями разрезал мясо на аккуратные кусочки.
Мира облизнулась, и по ее лицу пробежала тень былого оживления. Она протянула руку, а я улыбнулся — на этот раз не только внутренне — и положил ей несколько самых крупных, сочных кусков с нежным мясом.
И тут же скривился. Она, недолго думая, взяла один из лучших кусков, заботливо подула на него и положила прямо перед черным демоном.
Вот же… кормить этого исчадия ада жареной дичью я и не думал.
— Я вообще-то могу и не есть,
— немедленно отозвался в голове довольный голос.
— Но наблюдать за твоим недовольным лицом, когда Мира проявляет обо мне заботу… это, признаюсь, одно из моих высших удовольствий в этом мире. Прямо таки пиршество.
— Пошел к черту
, — мысленно прорычал я, с силой откусывая от своего куска, словно это был не кусок мяса, а бархатная лапа этой твари.
Демон не ответил. Он лишь лениво потянулся, встал, с напускной нежностью потерся о руку Миры и принялся с аппетитом — или с его подобием — уплетать угощение, его алые глаза с насмешкой были прищурены в мою сторону.
Мира снова широко зевнула, и ее веки слиплись. Я глубоко вздохнул, смиряясь с реальностью.
Идти сейчас — бессмысленно. Она едва держалась на ногах.
— А можно мне немного поспать? — попросила она, и в ее голосе была такая надежда, что разрушать ее не было сил.
Я кивнул, стараясь, чтобы мои мысли о необходимости двигаться дальше не отразились на лице.
— Хорошо, но недолго. Нам сегодня нужно много пройти, как бы не пришлось идти по темноте.
— Ага, — снова зевнула она, уже почти во сне, и без лишних слов свернулась клубочком прямо на мягком мху у самого костра.
Я поднялся, снял с плеч свой плащ — прочный, слегка пахнущий дымом и лесом — и накрыл ее. Сам устроился напротив, спиной к толстому стволу дерева, и попытался обдумать маршрут.
Каким путем будет безопаснее? Старая дорога вдоль ручья или напрямик?
— Напрямик,
— вдруг прозвучало в голове без всякой насмешки, почти деловито.
— Там водятся твари, которых даже воины Миады обходят стороной. Они не ожидают, что вы пойдете на такую глупость. А значит, это самый разумный путь.
Я нахмурился.
Ненавидел, когда он читал мои мысли, даже если его советы были верны.
— Я сам это понял.
— Конечно, конечно,
— снова зазвучала ядовитая усмешка.
— Просто я озвучил это быстрее. Не переживай, если ты внезапно пропадешь, я присмотрю за ней.
Я не ответил. Просто уставился на пламя, слушая ее ровное, спокойное дыхание.
Она была здесь. Живая. Дышащая. И между нами теперь лежал не просто костер, а целая демоническая сущность, которая, кажется, считала ее своей собственностью.
Но он был прав в одном. Ей нужен был отдых. А мне… мне нужно было следить за округой. Этот черный демон украдкой положил свою черную голову ей на ногу, словно страж у ног своей королевы.