Страница 94 из 378
Никаких магических существ. Только вода, камень и отражение неба.
Карион аккуратно положил тушку на землю, и в его руках появились два бурдюка. Один он протянул мне.
— Наполни.
Он тоже пользуется межпространственным карманом.
— Я думала, ищейки не могут прятать вещи в «карман», — почти шепотом произнесла я.
Карион задумался, слегка нахмурившись.
— Я могу. Так получилось, что научился.
Он кивнул на воду в ручье, давая понять, что продолжать разговор на эту тему сейчас не намерен.
Я наклонилась к воде, зачерпнула ладонями. Прохлада приятно обожгла кожу.
На секунду мне представилось, как я вхожу в этот поток, смывая с себя пыль, пот и страх. Но ручей был слишком мал, а воспоминание об Источнике всё ещё жило под кожей леденящим страхом. Нет, не сейчас.
Пока я пила, Карион осмотрелся, оценивая окрестности.
— Когда попьешь, положи воду в межпространственный карман. Чтобы она всегда была при тебе.
Мысль о том, что у меня теперь есть такой собственный, пусть и пустой, тайник, снова вызвала легкое волнение. Я кивнула, стараясь запомнить.
— Мира, — он снова обратился ко мне, — набери хворост, я возьму поленья потяжелее.
— Хорошо.
Я отошла подальше от влажного берега, вглядываясь в подлесок в поисках сухих, хрупких веточек. И тут мой кот, до этого сидевший у воды и внимательно наблюдавший за струями, вдруг поднял голову, словно услышав незримую команду. Он метнулся вперед и замер, усевшись на границе поляны и леса. Его алый взгляд был прикован ко мне. Я сделала шаг в его сторону, и он ткнул носом в кучу валежника у своих лап. Там лежали идеальные, сухие ветки.
Я широко улыбнулась.
— Вот молодец!
Наклонилась, протянула руку, чтобы погладить его по шелковистой голове. Кот блаженно выгнул спину и сел в своей царственной позе, наблюдая, как я наполняю руки драгоценным топливом для нашего первого общего костра.
Я нагнулась за очередной, особенно удачной веткой, и вдруг почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд. Обернувшись, я увидела Кариона. Он стоял, нагруженный внушительными поленьями в руках, и выжидающе смотрел на нас с котом, одна его бровь была язвительно приподнята.
— Что? — спросила я, чувствуя, как от его взгляда по щекам разливается румянец.
— Ничего, — Карион усмехнулся и покачал головой, словно отгоняя какую-то мысль. — Достаточно веток. Идем, покажу, как разжигаю костер.
Предвкушение сладкой дрожью пробежало по коже. Я забыла и про усталость, и про тяжесть в ногах.
Сейчас мне покажут магию. Настоящую магию. И я кивнула, готовая учиться.
Мне дали простое задание — сложить аккуратно хворост поверх поленьев и ждать Кариона, пока он разделывает дичь неподалеку. Я сосредоточенно выстраивала веточки пирамидкой, представляя, как вскоре огонь жадно поглотит их, оставляя ровные горячие угли для нашего обеда. Воздух пах чем-то диким и сладковатым, но я старалась не думать об этом, глядя, как кот, свернувшись калачиком, греется на солнышке рядом с будущим костром.
Спустя некоторое время к нам вернулся Карион. В его руках была толстая ветка с нанизанной на нее тушкой, уже без шерсти и головы.
Картина была… приемлемой. Неприятный осадок сменился глубокой благодарностью. Без него я бы просто не знала, что делать, как выжить.
Мы присели на корточки у сложенного хвороста. Карион поднес ладонь к сухим веткам, но сначала посмотрел мне в глаза.
— Смотри. Прежде чем научиться управлять своей энергией, нужно понимать, как она циркулирует внутри тебя.
Я кивнула, полностью захваченная его словами и его взглядом. Он улыбнулся, повернул ладонь вверх.
— Возьми мою ладонь в свою руку.
Я осторожно протянула руку и накрыла его ладонь своей. Его кожа была слегка шершавой, испещренной старыми шрамами, но прикосновение вызвало не страх, а странное, теплое волнение. Внутри меня что-то шевельнулось, и я почувствовала, как его ладонь начинает нагреваться, но не обжигает.
— Я чувствую жар от твоей ладони, — прошептала я.
— Да, — ухмыльнулся он. — Я сосредоточил силу внутри себя. Представил, как маленький огонек разгорается прямо в моем сердце, и пропустил его через себя. Вся энергия потоком разошлась по моему телу. Горячая не только ладонь.
Он изогнул бровь, и уголок его губ задорно поднялся. Я непонимающе подняла брови, чувствуя, как заливаюсь краской. Кот, сидевший до этого тихо, издал звук, похожий на самое язвительное фырканье. Карион обернулся на него и слегка оскалился. Я убрала ладонь, смущенная этим немым диалогом.
— Продолжаем, — вздохнул Карион, возвращая мое внимание. — Теперь энергию, что распределилась по моему телу, я сосредотачиваю на своей ладони. Я мысленно преобразую ее во вспышку, небольшую искру.
Он перевернул ладонь к веткам, и прямо из её центра со щелчком вырвалось небольшое, но уверенное пламя, которое тут же подхватило сухие ветки. Я ахнула от восторга. Карион улыбнулся, поймав мою реакцию, и снова протянул ладонь ко мне. Я взяла его руку и на мое удивление она была уже прохладной. Я уже хотела убрать руку, но он мягко, но твердо сжал мою ладонь.
— Не торопись. Теперь проделай то, что я только что сказал.Попробуй согреть мне ладонь.
— А что если у меня не выйдет? — с опаской спросила я.
— Если у тебя не выйдет, это всего лишь означает, что тебе нужно будет тренироваться. И не более.
Его слова успокоили. Я кивнула и крепче сжала его ладонь, закрыла глаза.
Я представляла, как маленький огонек загорается где-то глубоко в груди, согревая меня изнутри, а затем растекается по венам, как золотистый мед.
И я почувствовала это — тепло, расходящееся по всему телу, покалывающее в кончиках пальцев. Я так обрадовалась, что попыталась мысленно добавить жара, сильнее сжала ладонь Кариона.
— Огонь, огонь, — шептала я, как заклинание.
В какой-то момент Карион резко зашипел. Я раскрыла глаза и увидела, как он сжимает челюсть от боли. Я резко отдернула руку и с ужасом заметила красный, воспаленный след на его коже.
— Прости, прости! — зашептала я, чувствуя, как подступают слезы. Я чуть не навредила ему.
Но он лишь перевернул ладонь, изучая ожог, а потом улыбнулся мне, и в его глазах не было ни капли упрека.
— Ты молодец, Мира. Правда, поджигать лучше сухие ветки, а не мою руку.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и посмотрела на свою ладонь — на ней не было и следа.
— Почему я не обожглась?