Страница 90 из 378
— Очнись! — мои пальцы впились в его грудь. Я села верхом и начала давить, считая ритм. Раз-два-три… — Давай же! Дыши, Карион! — голос сорвался на отчаянный крик.
Сила… Источник дал мне силу. Я сосредоточилась, нашла внутри тот самый живой, яркий свет и, склонившись над ним, вдохнула его в Кариона вместе с воздухом — частичку магии, частичку себя.
— Карион! — я встряхнула его за плечи, ногти впились в холодную кожу.
И тогда — он вздрогнул.
Тело содрогнулось в судороге, изо рта хлынула вода. Он захрипел, судорожно вдохнул — и открыл глаза.
Карие. Глубокие. Живые.
— Ты… — прохрипел он, и его взгляд, мутный и неосознанный, был прикован ко мне.
— Жив! — я не сдержалась, бросилась на него, обвила руками, прижалась щекой к его мокрой груди, чувствуя, как под кожей забилось его сердце. Стучало слишком быстро, но стучало! — Жив…
Он медленно приподнялся, оперся на локти. Его взгляд, уже ясный и осознанный, скользнул по мне — по моему лицу, по мокрым волосам, по новому телу — изучая.
— Это я. Ведьма. Только теперь меня зовут Мира, — сказала я, и голос мой прозвучал тише, с внезапной робостью.
Всего на мгновение его глаза стали полностью черными, с золотистым отблеском в глубине, он глубоко вздохнул, и они вернулись к обычному цвету.
— Ми-ра, — протянул он, словно стараясь распробовать мое новое имя на вкус. Его голос был хриплым от воды, но в нем не было привычной мне холодности или насмешки. В нем было… что-то новое.
— Ты снова поменялась телами? — спросил он, и его взгляд был пристальным, почти физически ощутимым.
Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается румянец.
Он не хмурился, не отворачивался. Он внимательно смотрел мне в глаза.
— Нет. Теперь это мое настоящее тело, — ответила я, и слова прозвучали как признание.
Его пальцы слегка дрогнули, когда он поднял руку, будто хотел коснуться моей щеки, проверить, реальна ли я, но остановился в сантиметре от кожи. Воздух между нами наэлектризовался, стал густым и сладким.
— Ты… красивая, — прошептал он так тихо, что это было скорее дуновением, чем звуком. Он медленно приближался, его темные влажные волосы почти касались моего лба, а взгляд был завороженным, будто под гипнозом.
Мое сердце бешено заколотилось, в висках застучала кровь.
Я уже собиралась снять напряжение шуткой, спросить, не повредил ли Источник его рассудок, как почувствовала знакомое, леденящее присутствие сбоку.
Я резко обернулась.
На мшистом камне, в блеске лунного света, сидел он. Мой черный кот. Его шерсть поглощала свет, а глаза — два красных угля — были прикованы к нам с Карионом. И в их багровом пламени читалось безмолвное, но красноречивое предупреждение.
* * *
Карион.
Я находился в полной, беззвучной тьме. Она была такой знакомой, убаюкивающей. Я уже почти смирился, почти перестал чувствовать, как вдруг — удар. Резкая, всепоглощающая боль, будто в меня ударила молния. Каждый нерв взвыл, легкие спазмировались, выталкивая наружу ледяную воду. Я закашлялся, захлебываясь, и открыл глаза.
Первое, что я увидел — ее лицо. Настолько близко. Мокрые волосы прилипли к щекам, капли воды сверкали на ресницах. Воздух, который я вдыхал, был насыщен ее дыханием, ее запахом — магией и чем-то неуловимо родным.
Мое сердце забилось с бешеной скоростью, я почувствовал, как все мое существо, каждая клетка, тянется к ней. Я отчаянно нуждался в близости. В ее взгляде. В ее тепле.
— Это я. Ведьма. Только теперь меня зовут Мира.
Ее голос… он был тем же, но в нем появились новые, бархатные нотки.
В этот миг мир перестал существовать. Остались только мы. И я понял с пугающей, обжигающей ясностью — я не смогу без нее. Она — все, в чем я нуждаюсь. Ради нее я пойду на все, сожгу небеса и растопчу весь этот мир.
Какая она красивая…
Моя рука сама потянулась к ее щеке, чтобы стереть каплю воды. Я видел, как ее зрачки расширились, почувствовал, как воздух между нами накалился. Я хотел прикоснуться. Поцеловать. Забыть обо всем.
Но внезапно в моей голове, словно ржавый гвоздь, впился противный, скрежещущий голос:
— Ну, допустим… мяу.
Демон…
Он все это время наблюдал.
И теперь, как самый настоящий охотник, претендует на мою пару. Похоже, он хочет оспорить мои права. Я убью его. Медленно.
Кот, сидевший на камне, чуть склонил голову, и его красные глаза сузились с насмешливым блеском.
— Я тебя слышу, придурок. Научись контролировать мысли при мне. Расскажешь моей ведьме, точнее — Мире, кто я на самом деле и я расскажу кто ты. Думаешь, после Миады она захочет связывать себя узами с темным?
Я почувствовал, как ярость закипает у меня в жилах.
Он посмел… посмел назвать ее «своей» и теперь угрожает мне разоблачением.
— Ублюдок
, — прорычал я мысленно, вкладывая в это слово всю свою ненависть.
— От ублюдка слышу
, — тут же парировал демон, и в его ментальном голосе чувствовалась ядовитая ухмылка.
Все это промелькнуло за доли секунды. Моя рука, уже почти коснувшаяся ее кожи, медленно опустилась. Я не мог позволить этой твари разрушить то, что едва успело зародиться. Я встретился с ее взглядом, в котором все еще читались вопросы и смущение.
— Мира, — повторил я ее имя, и оно обожгло мне губы. Я видел, как она смутилась, почувствовал, как дрогнули ее пальцы на моей груди. Но демон стоял между нами незримой, но непреодолимой стеной.
Я медленно поднялся, отдаляясь от нее, разрывая этот хрупкий, наэлектризованный контакт. Боль от этого движения была почти физической.
Я сжал кулаки, чувствуя, как под кожей закипает моя темная сущность, готовая вырваться наружу и разорвать этого кошачьего выродка на клочки.
Но я сдержался. Ради нее. Ради этого хрупкого мира, что висел на волоске.