Непосвященная

Терас на этот раз тоже молчал. Его привычное веселье испарилось без следа. Он лишь изредка, с почти незаметным беспокойством, оглядывался через плечо, бросая быстрый взгляд на Кариона, словно проверяя, на месте ли он, дышит ли. И каждый его взгляд был для меня новым уколом вины.

В это время меня съедала изнутри горькое, едкое разочарование. Прежде всего — в себе. После случившегося мне отчаянно хотелось подойти к Кариону и выговорить все, излить свое раскаяние. Прошептать это душераздирающее «прости». Но страх парализовал меня. Что, если Дорок и Терас узнают, что это я спровоцировала нападение на Кариона? Дорок, с его стальными принципами, окончательно убедится в моей никчемности. Он не станет кричать, нет. Он посмотрит на меня своим тяжелым, разочарованным взглядом, и этого будет достаточно, чтобы я сгорела со стыда.

Я была бесконечно благодарна Леаме за ее молчание. Она, конечно же, все видела. Видела мой глупый порыв, видела, как Карион получил стрелу, спасая меня. И хотя она ничего не сказала об этом, я ловила себя на мысли, что и она может таить обиду. Ведь из-за меня пострадал один из тех, кто возможно вел ее к свободе.

Так и прошел весь день — в невыносимом молчании, растянувшемся в вечность.

Как на зло по дороге не попался ни один хренов «ранос», или как его там.

Деревья вокруг начали понемногу редеть, и в просветах между гигантскими стволами показалась серая, угрюмая вершина горы. Видимо, именно к ней мы и держали путь. Проход через пещеры… Мысль об этом не приносила облегчения. Я не решалась нарушить тишину, чтобы спросить, боялась привлечь к себе любое внимание, словно преступник, ждущий приговора.

И тут мой желудок громко и требовательно заурчал, нарушив тишину. Я вздрогнула, ощутив, как по щекам разливается жар. Я судорожно прижала ладонь к животу поверх рубашки, пытаясь заглушить звук, зная, что это бесполезно.

Конечно, мои тщетные попытки не остались незамеченными. Со мной тут же поровнялся Терас. Он не смотрел на меня, глядя прямо перед собой, и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал:

— Потерпи немного, Ведьмочка. Мы почти дошли до пещер. Там поужинаем. Я сам умираю с голоду. Как только дойдем, я лично поймаю нам на ужин пару сочных птичек.

Я попыталась улыбнуться ему в ответ, но улыбка вышла кривой и натянутой. Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. На самом деле голод был последним, что волновало меня в эту минуту. Мою душу пожирало нечто гораздо более страшное — чувство вины, которое сидело внутри тяжелым, холодным камнем.

Солнце окончательно ушло за горизонт, и на лес опустилась ночь. Я шла, стиснув зубы до хруста. Каждый шаг отзывался в изможденных ногах ноющей болью, и я уже почти молилась, чтобы мы наконец остановились, хоть на пять минут, просто чтобы дать телу забыться.

Впереди, темным провалом в скале, показался вход в пещеру.

Терас подошел к Дороку и наклонился к его уху, понизив голос до шепота:

— Брат, я если не съем что-нибудь в ближайшее время, то мой желудок будет так громко урчать, что двигаться бесшумно нам уже не получится.

Дорок молча оглянулся на Кариона. Тот шел, уставившись в одну точку перед собой, его лицо было хмурым и абсолютно пустым. Казалось, борьба с ядом вытянула из него все силы, не оставив даже энергии на обычное для него отстраненное раздражение. Он просто существовал, механически переставляя ноги.

Дорок повернулся к Терасу, его собственное усталое лицо было напряжено:

— Что ты предлагаешь?

Терас кивнул в сторону леса:

— Далеко отходить не буду. Поймаю любую дичь по пути и присоединюсь к вам в пещере.

Дорок нахмурился, взвешивая риски. Его взгляд снова скользнул по бледному лицу Кариона.

— Ему нужен отдых и пища, — тихо добавил Терас, словно читая его мысли. — Иначе будет долго восстанавливаться. Идти в таком состоянии прямо во Двор Ночи — плохая идея.

Дорок сжал челюсти, и я увидела, как в его глазах борются долг и забота о брате.

— Хорошо. Иди. Но тихо и быстро.

Терас кивнул, а затем улыбнулся мне и Леаме и уже хотел идти, как я, сжав губы, кивнула ему в свою сторону. Он недоумевающе посмотрел на меня, но, убедившись, что Дорок занят проверкой территории, метнулся ко мне.

— Что такое, Ведьмочка? — спросил он шепотом.

Я немного сомневалась, но все же, понизив голос, тихо сказала:

— Терас, я не видела, чтобы Карион нашел то растение, о котором говорил. Не мог бы ты поискать его, когда отправишься на охоту?

— Да я знать не знаю, как оно выглядит, ведьмочка. По всяким травкам у нас Карион знаток. — Пожав плечами, ответил Терас.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и вспоминая описание:

— Это растение растет рядом с дубами. Маленькие фиолетовые цветы и большие листочки. — Я не была уверена, что правильно описала, но хотя бы попыталась. — Хотя бы попробуй, ладно?

Терас широко улыбнулся.

— Какая же ты добрая. Но Карион вряд ли оценит.

— Не говори, что это я попросила, прошу. — С мольбой в глазах прошептала я.

— Ладно. — Терас подмигнул мне и углубился в лес.

Мы прошли внутрь на несколько метров, встав в тесный полукруг в дрожащем свете магического шара. И замерли в ожидании. Дорок остановился, замер и шумно втянул воздух, пытаясь уловить чужие запахи. Затем он сделал решительный шаг в непроглядную темень и вытянул руку. На его ладони вспыхнул мягкий световой шар, который он медленно направил вперед, выхватывая из мрака влажные стены и уходящий вглубь тоннель.

— Зайдем внутрь. Далеко не пойдем. Ждем Тераса, — строго сказал он, затем обернулся к нам. — Я не могу оставить вас с Карионом и пройти вперед, чтобы проверить пещеру.

Карион, пошатываясь, поравнялся с ним. Его голос был хриплым, но в нем пробивались знакомые нотки упрямства:

— Я в порядке. Справлюсь. Можешь идти.

— Нет, — отрезал Дорок, и в его тоне не было места для возражений. — Я решаю, кто в порядке.

Карион недовольно скривил рот, но спорить не стал. Видимо, на это у него просто не осталось сил. Он лишь тяжело прислонился к прохладной стене пещеры и закрыл глаза.

Я прислушивалась к каждому шороху снаружи, сердце каждый раз замирало в груди. И вот послышались легкие, почти бесшумные шаги. Я замерла, впиваясь взглядом во вход, но тут же расслабилась, увидев широкую улыбку Тераса. Он нес в одной руке две пушистые тушки незнакомых мне птиц, а в другой — аккуратную охапку поленьев и сухих веток.

— Фух, — я облегченно выдохнула. — Всё в порядке, это всего лишь Терас.