Непосвященная

Глава 9

Книга Вечности

Передо мной проплывали странные, искаженные образы. Я парила в пустоте, лишенная тела, но всевидящая. И вдруг меня резко перенесло в другое место. Влажный, душный воздух, пахнущий серой и сушеными травами. Гулкое потрескивание огня.

Я стояла в центре комнаты, залитой алым светом от пылающего котла. Перед ним, спиной ко мне, возвышалась высокая, худая фигура с длинными, белыми волосами. Она помешивала варево в котле длинной костяной палкой, и ее плечи сотрясались от беззвучного, сумасшедшего смеха. Это был не веселый смех, а тот, что леденит душу — полный одержимости и торжествующего безумия.

Она резко обернулась. Бледное, заостренное лицо. И глаза… эти глаза! Они были не просто черными. Они были пустошью, провалами в самое нутро реальности, и они смотрели сквозь меня. И я поняла. Это не сон. Это память. Память Моргат. И я смотрю ее глазами, чувствую ее страх.

— Я позвала тебя не просто так, моя дорогая Моргат, — ее голос был шипящим, сладким. Он туманил сознание, заползая в самые потаенные уголки. — Я знаю, как ты любишь людишек. Можешь быть счастлива — скоро я сломаю этот жалкий барьер, и ты сможешь таскать их сюда целыми толпами. Будешь как дитя в кондитерской.

Моё — нет, её — тело напряглось. Голос, который вырвался из моих уст, был резким, полным отвращения и ужаса.

— Миада, барьер нельзя ломать! Ты нарушишь равновесие! Это безумие!

Миада снова залилась своим леденящим душу смехом. Она медленно, с наслаждением провела языком по тонким губам.

— Ошибаешься, сестричка. С Книгой вечности, твоей силой и знаниями мы сломаем этот жалкий барьер и будем править обоими мирами. Я — силой Книги, а ты… своей ненасытной жаждой.

Книга Вечности. Значит она у Миады. Ужас пронзил меня насквозь. Я почувствовала, как Моргат отшатывается, ее дыхание перехватило.

— С Книгой вечности? — ее голос, мой голос, дрогнул, стал выше, почти визгливым от изумления. — Нельзя использовать книгу в своих целях! Я и так прикрывала тебя перед остальными, и не рассказала, что именно ты её украла!

Миада сделала шаг вперед. Ее черные глаза сверкали лихорадочным блеском. Она приблизилась вплотную, и ее хищная улыбка растянулась до невозможного предела.

— Все ведьмы — сестры, не так ли? Значит, и Книга — общая. Я ее…просто позаимствовала. — Она протянула бледную руку, ее длинный ноготь указывал прямо мне на щеку. — Если ты не согласишься… я заставлю тебя. Ты знаешь, теперь, я могу.

Внутри все сжалось в тугой комок чистого, животного страха. Этот страх был моим. И ее. Он пожирал все. И тогда я почувствовала, как рука Моргат резко взметнулась, пальцы сами собой сложились в сложную фигуру. Ее голос, низкий и полный отчаянной решимости, прорезал воздух.

— Никогда!

Энергия сгустилась вокруг. Воздух затрепетал, заряжаясь силой. И в этот миг…

— Хозяйка! Проснуться! Хозяйка!

Голос был далеким, тонким, как ниточка, протянутой из другого мира. Он тянул меня наверх, сквозь толщу чужого ужаса.

— Вы так дрожать и сжимать зубы, вам сниться дурной сон?

Я дернулась, как от удара. Глаза распахнулись. В груди бешено колотилось сердце, грозилось выпрыгнуть. Дыхание сбилось, в горле стоял ком. Надо мной склонилось испуганное личико Леамы, ее большие глаза были полны ужаса. Теплый утренний свет в комнате казался неправильным после того видения.

Я пыталась дышать, глубоко, с дрожью, но кошмар впился в память. От него нельзя было отмахнуться. Он был частью меня теперь. Я смотрела на Леаму, и слова вырвались сами.

— Я видела… воспоминание Моргат. И кажется… я знаю, у кого Книга Вечности.

Леама замерла. Ее рука, только что лежавшая на моем плече, повисла в воздухе. Ее огромные глаза стали поистине бездонными от ужаса.

— Вы… знать? — прошептала она, и ее пальцы впились в мое платье, цепляясь за него.

Я кивнула, сглотнув горечь, подступившую к горлу. Картины были ярче любой реальности. Я до сих пор чувствовала на коже тот липкий, горячий воздух.

— Миада. Ее зовут Миада. — Я зажмурилась, пытаясь стереть из памяти это бледное, искаженное безумием лицо и эти черные дыры вместо глаз. — Она… сестра Моргат? И у нее Книга. Она хочет сломать барьер… между мирами. С помощью Моргат.

Леама ахнула и отпрянула, будто я плюнула в нее. Ее крылья затрепетали за спиной с таким сухим, испуганным шелестом.

— Миада… — ее голос был полон благоговейного, леденящего душу страха. — Она безумна. Она не родная сестра, сестрами называть всех ведьм. Она очень опасна.

«Безумная». Это слово идеально подходило к ней. Оно не просто описывало её — оно определяло её суть.

Внезапно резкий, властный стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть и вскрикнуть. Сердце ушло в пятки. Прежде чем я успела вымолвить слово, дверь распахнулась, заполняя проем высокой, могучей фигурой Дорока. Его взгляд был острым, пронзительным, видящим насквозь.

— Я тебя слышал, — произнес он ровно, без предисловий. Его глаза изучали мое бледное, перекошенное страхом лицо. — Говори. Что ты знаешь о Книге?

В его прямолинейности не было жестокости, была лишь ясность. В мире, плывущем у меня под ногами, он был единственной скалой. Пусть холодной и неуютной, но твердой.

Я попыталась откашляться, но голос все равно сорвался, выдавая всю мою растерянность.

— Мне приснилось… нет, не сон. Это было воспоминание. Моргат. Она была у… у Миады. Та сказала, что Книга у нее. И что она хочет сломать барьер… чтобы люди из моего мира… — Меня затрясло. — Чтобы они могли приходить сюда. Она хотела заставить Моргат помочь.

Дорок не двинулся с места, но я увидела, как сжались его челюсти, как напряглись мышцы на скулах. Он медленно, как хищник, вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Пространство сразу стало меньше, напряженнее.

— Миада, — он произнес это имя с такой интонацией, словно знал её давно. — Это меняет все.

— Меняет как? — выдохнула я, почти не надеясь на ответ.

— До этого книга была мифом, пропавшей реликвией. Отыскивать миф — одно. Охотиться на безумную ведьму, которая уже держит в руках артефакт такой силы и замышляет сломать само мироздание… — Он бросил на меня взгляд, в котором не было ничего утешительного. — Это совсем другое. Это может быть смертельно.

Внизу послышались голоса, скрип половиц. Проснулись Терас и Карион.