Непосвященная

Он удивленно вскинул брови, будто я сказала что-то совершенно невообразимое. Для него, Ищейки, для которого страх был инструментом, а не состоянием, моя трусость, должно быть, казалась абсурдом.

— Чего ты боишься?

В его голосе не было насмешки, лишь отстраненное любопытство. И это заставило меня собрать в кулак все свои растерянные мысли. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожь пробирается по спине, и выдохнула признание, в котором был весь мой ужас, вся моя потерянность.

— Вас… и этот дом… и этот мир…

Мое признание, казалось, не испугало и не разозлило его. Напротив. Удивление на его лице медленно растаяло, сменившись искренней, почти человеческой улыбкой. В его глазах мелькнула неподдельная усмешка.

— Знаешь, так непривычно видеть Моргат такой. Я даже теряюсь иногда…

Я нахмурила брови, и во мне взыграл внезапный, отчаянный гнев.

— А я и не Моргат, не забывай!

С этими словами, наперекор сжимающему сердце страху, я сделала резкий шаг вперед, мимо него, к темной дубовой двери.

Дорок тихо ухмыльнулся, и этот звук был полон странного удовольствия. Его забавляла вся эта ситуация, пока мой мир лежал в руинах, а привычный для него — оставался прочным и предсказуемым.

Он подошел к двери вплотную и не стал искать ключ. Вместо этого он прислонил к дереву ладонь. Я почувствовала легкий, едва уловимый шлейф энергии — будто мимо пронеслась струйка раскаленного воздуха. Раздался тихий щелчок. Магический замок. Конечно.

Дверь бесшумно отворилась, и мы вошли внутрь. Большая комната встретила нас теплом и мягким, рассеянным светом магических шаров, созданных Дороком, — они плавали у самого потолка. Прямо перед нами, в камине, едва мы переступили порог, сам собой разгорелся огонь, с тихим потрескиванием отбрасывая на стены пляшущие оранжевые блики.

Я замерла на пороге, осматриваясь с жадным, испуганным любопытством. Воздух пах дымом, старой кожей и чем-то еще — пряным и незнакомым. Рядом с окном стоял большой массивный деревянный стол, окруженный такими же грубыми, но прочными стульями. Напротив камина, застилая почти весь пол, лежала шкура какого-то огромного зверя, а на ней стояло низкое ложе со спинкой и два глубоких кресла, обтянутые темной тканью. Стены украшали картины и гравюры, изображавшие неизвестных мне существ и мрачные пейзажи. А за столом виднелась еще одна дверь, прикрытая тяжелым пологом.

Дорок сбросил плащ на один из стульев и показал рукой в сторону той самой двери.

— Там купальная и уборная. А слева — кухня. Если хочешь умыться и привести себя в порядок — тебе туда. Я подожду у камина.

Я лишь молча кивнула, чувствуя, как грязь на коже стала невыносимой, и направилась в указанную сторону. За этой дверью оказался небольшой темный коридор с тремя другими дверьми. Первую, слева, я открыла и увидела небольшую, но опрятную кухоньку с тлеющей в глубине жаровней, полочками, заставленными склянками и банками, и массивными деревянными столешницами, на которых лежали ножи разного калибра. Вид их острых лезвий заставил меня вздрогнуть, и я поспешно закрыла дверь.

Следующая дверь привела меня в купальню. Небольшое, но достаточно вместительное помещение с каменным полом и глубокой купелью в полу. В стене была сделана аккуратная выемка, в которой стояла медная чаша с чистой, прохладной водой, а над ней висело зеркало в простой деревянной раме.

Я подошла и, опершись о край раковины, посмотрела на свое отражение. В зеркале смотрела на меня незнакомка. Бледное, потерянное лицо. Глаза, огромные и полые от пережитого ужаса, обведенные темными кругами. На щеке алела свежая царапина, волосы были спутаны и покрыты лесным сором. Я медленно, почти машинально, зачерпнула ладонями воду и умылась. Холодная влага обожгла кожу, но не смыла главного — чужеродности, которая жила в каждой черте этого лица.

— Кто же я? — пронеслось в голове отчаянной, безответной мольбой. — Почему я оказалась в этом теле? В этом жестоком, непостижимом мире, где за улыбкой скрывается пасть монстра, а за уютным фасадом — логово охотников?

Собравшись с мыслями, я с силой вытерла лицо краем своего и без того грязного платья и, не в силах больше смотреть на свое отражение, развернулась и пошла обратно, в главную комнату.

Дорок сидел на краю ложа, откинувшись на спинку, и наблюдал за игрой пламени в камине. Он не обернулся, но, должно быть, услышал мои шаги и бросил мне через плечо.

— Присаживайся…

Я медленно подошла и опустилась на самый край, как можно дальше от Дорока. Пальцы сами собой вцепились в грубую ткань, пытаясь найти точку опоры в этом плывущем мире. Огонь в камине обжигал лицо, но внутри меня оставалась ледяная пустота.

Дорок не поворачивался, продолжая смотреть на пламя.

— Расскажи, — его голос прозвучал негромко, но властно, не оставляя места для возражений. — Всё. С самого начала.

Я кивнула, сглотнув комок в горле. Мой голос дрожал и срывался, когда я начала, глядя не на него, а на свои побелевшие костяшки.

— Я… я не знаю, как попала сюда. Я очнулась лежа на кровати в таверне, в этом теле. Всё было чужим. Запахи, свет, даже воздух. Я не понимала, где я, и… и кто я.

Я сделала паузу, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Потом я увидела Леаму, и она сказала, что я Моргат и что сильно ударилась головой, потом я просто жила этой жизнью.Затем вместе с Тасио и Леамой мы отправились на праздник в звездный двор, там ко мне пришло видение, что какая-то Веда ждет меня и я пошла… Она сказала, что должна проверить меня. И… и когда она дотронулась, то рассказала про непосвященных, про ваш мир, что я не Моргат… — я закрыла глаза, стараясь не дрожать и успокоиться.

Я рискнула взглянуть на Дорока. Он слушал, не двигаясь.

Обхватив себя руками, я пыталась сдержать новую волну дрожи.

— Она сказала, что я должна выжить. Но… — я замолчала, собираясь с духом, чтобы произнести самое нелепое и страшное. — Ещё она сказала, что вы… Ищейки… вы поможете мне. Что вы — мой единственный шанс. И что… что важно найти Книгу Вечности. Только она поможет вернуться мне домой. И только с вашей помощью я смогу до нее добраться.

Я закончила и опустила голову, ожидая его смеха, его гнева, его неверия. Я сама не верила в эту сказку. Как ищейки могут помочь своей добыче? Это была насмешка, последняя злая шутка судьбы.

Но Дорок не засмеялся. Он медленно повернул голову и уставился на меня своим пронзительным, видящим насквозь взглядом. В камине треснуло полено, и тень от него заплясала на его лице, делая его еще более нечитаемым.