Страница 162 из 378
Другие малыши, воодушевлённые примером, тоже начали подходить к гостям, забавно обнюхивая их одежду, будто ища что-то очень важное — может, знакомый, родной запах, а может, отзвук будущей, нерушимой связи.
И вдруг… мой взгляд поймал движение.
Один из каулов — чуть крупнее остальных, с угольно-чёрной, впитывающей свет чешуёй, уверенно направился прямо к нам.
Карион непроизвольно сжал мою руку так крепко, что я почувствовала, как его пальцы слегка дрожат от напряжения.
Я, затаив дыхание, наблюдала, как малыш неуверенно, но с настойчивым любопытством переступает с ноги на ногу, его небольшие крылья вздрагивают от волнения. Он подошёл совсем близко, наклонил набок небольшую голову, изучая сначала меня, затем Кариона своими огромными, умными, сияющими глазами-озёрами. Он продолжал обнюхивать воздух, и тут рядом со мной, словно из ниоткуда, уселся наш кот, равнодушно поблёскивая алыми, как раскалённые угли, глазами.
И тогда маленький каул внезапно припал к полу, сгруппировался, словно готовясь к прыжку. Я не понимала, что происходит, пока Карион не рассмеялся — тихим, сдержанным смехом.
— Мира, кажется, он хочет поиграть с твоим фамильяром.
— Что? — неуверенно переспросила я, не веря своим ушам.
Тёплый, полный беззлобного веселья голос Арона раздался у нас за спиной:
— Ну что, похоже, наш маленький сорванец изъявил желание порезвиться с твоим необычным питомцем, Мира.
Я обернулась и увидела правителя, стоящего с широченной, довольной улыбкой. Он по-дружески, чуть сильнее, чем следовало, хлопнул Кариона по плечу, отчего тот непроизвольно качнулся вперёд — малыш всё ещё в игровой стойке пытался привлечь внимание кота, который с царственным видом делал вид, что не замечает его.
— А знаешь, чей это малыш? — Арон лукаво приподнял бровь, его глаза весело подмигнули. — Ни за что не догадаешься! Это детёныш от пары моих личных каулов — самых своенравных и независимых во всей стае. Забавное совпадение, не правда ли, что он проявил интерес именно к фамильяру Миры?
Карион нахмурился, медленно, поворачиваясь к нему всем корпусом:
— Арон… У Миры, скажем так, весьма своенравный фамильяр. Я очень надеюсь, что родители этого озорника не возжелают с ним расправиться, если он вдруг решит зашипеть или показать когти.
Правитель развёл руками, в его глазах вспыхнул загадочный, многообещающий блеск:
— Честно? Не знаю, друг. Но ясно одно — этот малыш разглядел в твоём коте что-то… что пока скрыто даже от наших взоров.
Карион замер, его пальцы непроизвольно сжались в тугой, белый от напряжения кулак.
Я же, желая разрядить нарастающую напряжённость, весело и громко произнесла:
— Да всё будет хорошо, не драматизируйте! Мой фамильяр, в глубине души, очень даже милый и добрый.
Арон рассмеялся открыто и радостно и ткнул пальцем в сторону стаи:
— Для начала его, конечно, лучше спрятать от любопытного малыша подальше. А то вон его мамаша уже смотрит в вашу сторону, Мира, и взгляд у неё, скажу я вам, не самый доброжелательный.
— Э-эм… Хорошо, — растерянно протянула я и поспешно заслонила кота собой, отрезав ему обзор.
Как только пушистый «объект охоты» пропал из поля зрения, малыш, словно забыв обо всём, весело и беззаботно понёсся обратно к своей матери, смешно подпрыгивая на ходу.
Этот восхитительный, трогательный и такой живой момент навсегда врезался в мою память, в самое сердце.
Я не могла перестать улыбаться, чувствуя, как внутри разливается тёплое, светлое чувство.
Арон одобрительно кивнул, его взгляд блуждал между нами и удаляющимся каулом:
— Ну что ж, теперь у вас, похоже, появилась веская причина почаще наведываться в мои владения.
— Похоже на то, — тихо, задумчиво, словно взвешивая каждое слово, ответил Карион.
Безмятежность волшебного вечера была внезапно, грубо разорвана. Воздух вздрогнул от пронзительного, леденящего душу вопля, вырвавшегося, казалось, из самых глубин скал. Он не просто прозвучал — он впился в виски стальными иглами, резанул по слуху, оставляя после себя вибрирующую, физическую боль. У меня непроизвольно перехватило дыхание, а сердце на мгновение замерло, а потом забилось с бешеной силой, отдаваясь глухим стуком в ушах.
Стража, до этого казавшаяся лишь частью праздничного антуража, мгновенно преобразилась. Стальные доспехи звякнули, сомкнувшись вокруг Арона живой, непроницаемой стеной, оттеснив нас с Карионом в сторону. Десятки копий и мечей вспыхнули в тревожном свете факелов, выхватывая из темноты напряжённые лица воинов. Остриё каждого клинка было теперь направлено в небо, готовое встретить неведомую угрозу.
Эльфы вокруг замерли, будто превратились в изваяния. Их изящные уши нервно подрагивали, улавливая каждый звук. Глаза, полные минуту назад веселья и умиротворения, метались в поисках источника этого жуткого звука, в них читался ужас, смешанный с непониманием.
И тогда… оно появилось.
Над площадкой, из клубов внезапно сгустившегося тумана, вспорхнуло существо, от вида которого кровь буквально стыла в жилах. Казалось, сама тьма породила это. Его перепончатые крылья, грязно-серые, с отвратительными вздувшимися прожилками багровых сосудов, хлопали с противным, чавкающим звуком, будто рвалась мокрая ткань. Тело было неестественно искривлённым, будто его сломали и собрали заново без тени жалости — вдавленная в череп морда, лишённая глаз, с зияющей, безгубой пастью, полной длинных, кривых иглоподобных зубов. В уродливых, изувеченных руках, больше похожих на скрюченные когтистые лапы, оно сжимало какой-то свиток.
Существо взмыло над площадью, зависнув на мгновение в воздухе, и я почувствовала, как по спине пробежала ледяная волна страха. Оно швырнуло послание, и оно, кувыркаясь, упало прямо к ногам стражи Арона. Затем, не издав больше ни звука, существо просто… разорвалось на части. Не с грохотом, а с противным, влажным хлопком, рассыпавшись в воздухе чёрной, зловонной пылью, которая тут же осела, оставив после себя тошнотворный, сладковатый запах гнили и серы, щекочущий ноздри и вызывающий рвотный позыв.
Толпа всколыхнулась. Где-то рядом женщина сдавленно ахнула.
— Что это было⁈ — прошептала молодая эльфийка, её голос дрожал, а пальцы белыми от напряжения впились в рукав соседа.
— Тварь… — пробормотал седой воин с шрамом через всё лицо, его пальцы судорожно сжимали рукоять меча, костяшки побелели. — Созданная тёмной магией… Её призвали лишь для одного — доставить это.