Свекор и его друг. Двое для одной

Глава 14

Домик действительно оказался неприметным, спрятанным в чаще старых сосен. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви, рисуя на стенах из тёмного дерева движущиеся световые пятна. Он закрыл дверь, и щелчок замка прозвучал как последний барьер, падающий между нами и остальным миром.

Он приблизился ко мне. Его ладонь легла мне на лицо, убрала за ухо непослушный локон. Он улыбался. Не та привычная, немного хищная улыбка владельца, а что-то новое — более мягкое, почти нежное. Как будто перед ним не просто женщина, а что-то драгоценное. Разум шептал, что я вряд ли стану для него той самой, единственной. Но в этот момент, в полумраке соснового убежища, было так легко поверить в эту иллюзию. И я решила насладиться ею сполна.

Он притянул меня к себе, и его губы нашли мои. Поцелуй был жадным, но в нём чувствовалась та самая сдержанная сила. В нём была вся та страсть, которую он так тщательно сдерживал, пока ждал моего решения. Я отвечала ему с той же силой, той же безоглядной жаждой, впиваясь пальцами в его мощные плечи, чувствуя, как его тело — твёрдое и горячее — прижимается к моему сквозь тонкие ткани бикини. В этом поцелуе не было игры, только чистое, обоюдное признание желания.

Он прервал его, и в его карих глазах, обычно таких проницательных, теперь читалась лишь первобытная, ничем не прикрытая похоть. Я была уверена, что в моих глазах отражалось то же самое. Мы стояли, тяжело дыша, и этого молчаливого диалога было достаточно.

Его руки поднялись к завязкам моего бикини. Его пальцы, длинные и уверенные, нашли узел на спине. Одно ловкое движение — и напряжение ослабло. Ленты скользнули по коже, и ткань, едва прикрывавшая грудь, бесшумно сползла вниз, упав к нашим ногам.

Прохладный воздух обнял мою обнажённую кожу, но почти сразу его сменило жаркое дыхание Игоря. Мои соски, уже набухшие и твёрдые от возбуждения, будто потянулись навстречу его взгляду — тяжёлому, восхищённому, пожирающему. Его тёплые, шершавые от работы ладони накрыли мою грудь. Ласковое сжатие — и по всему моему телу прокатилась знакомая, сладостная волна. Она докатилась до самого низа, где тонкий шёлк моих трусиков уже промок насквозь, о чём красноречиво свидетельствовало тёмное, влажное пятно.

Он сжал мои груди с жадностью человека, наконец получившего доступ к запретному плоду, и выдохнул.

— Когда ты вчера убежала, — прошептал он, — я впервые за долгое время почувствовал, что чего-то лишился. По-настоящему. И это… меня раздражало. Сводило с ума.

Я потянулась к нему, и наши губы снова встретились в поцелуе.

И пока его язык исследовал мой рот с медленной, сладострастной неторопливостью, его руки принялись за свою изощрённую работу. Его пальцы, шершавые подушечки которых помнили каждую мою вчерашнюю реакцию, начали водить круги вокруг ареол, едва касаясь самих сосков. Это было невыносимое, сладостное предвкушение. Я застонала ему в рот, моё тело выгнулось дугой, бёдра дёрнулись вперёд, натыкаясь на твёрдый, мощный выступ его боксеров.

Он почувствовал это движение и ответил на него. Он взял оба соска между большими и указательными пальцами и слегка, до приятной остроты, сжал их, затем отпустил. Потом повторил. Каждое такое сжатие отзывалось прямым, чётким ударом вниз, заставляя влагу между ног сочиться обильнее. Я едва сдерживала стоны, теряя контроль над собственным телом, которое теперь жило только его прикосновениями.

Потом он сменил тактику. Склонив голову, он коснулся губами одного соска, обвёл его влажным, горячим кончиком языка. Вторую грудь он продолжал ласкать пальцами, сжимая и пощипывая, не давая ни на секунду забыть о его власти. Это двойное ощущение — нежная влажность его рта и твёрдая, требовательная хватка его пальцев — сводило с ума.

Но он не остановился. Он взял сосок в рот полностью, засасывая его с лёгким вакуумом, и в то же время его свободная рука соскользнула с моей груди вниз, скользнула по животу к краю моих трусиков. Его пальцы легли на влажный шёлк, прямо над моей киской, и замерли, лишь слегка надавливая.

Видя, как его упрямая игра с моим телом доводит меня до исступления, он внезапно остановился. В его глазах мелькнула решимость, и прежде чем я успела понять что-либо, его сильные руки обхватили меня, легко подняв с пола. Я ахнула обвив его шею, пока он большими, уверенными шагами нёс меня через комнату к широкой деревянной кровати.

Он опустил меня на кровать и в следующее мгновение уже был между моих ног, отстраняя мои бедра сильными руками. Его взгляд, горячий и голодный, упал на тонкий шелк моих трусиков, который уже ничего не скрывал, а лишь подчеркивал форму и мокрое пятно. Пальцы вцепились в узел на боковой стороне ткани и сделали один резкий, точный рывок. Воздух коснулся моей обнаженной, сочащейся влагой киски, и я услышала его сдавленный стон — смесь торжества и невероятного желания.

Он не стал медлить. Словно дикий зверь, наконец добравшийся до добычи, он приник к моей промежности, впившись в неё губами и языком с жадностью. Это было чистое, животное поглощение. Его язык, широкий и плоский, провёл от самого входа до клитора одним долгим, влажным движением, собирая соки, а затем сфокусировался на чувствительном бугорке. Он не лизал — он сосал его, забирая в рот, слегка покусывая губами, пока я не закричала, впиваясь пальцами в его волосы и сгибая колени.

Громкие, неприличные стоны вырывались из моего горла, эхом отражаясь от деревянных стен. И мне было плевать, кто и что может услышать нас за пределами этого домика.

— Игорь! — вырвалось у меня срывающимся, дрожащим голосом.

Он оторвался на секунду, поднял голову. Его губы и подбородок блестели от моих соков, и это зрелище — смуглая кожа, блестящая от моих соков, его тёмные, безумные от страсти глаза — подтолкнуло меня к краю. Нужно было больше. Не только брать, но и давать. Видеть, как он теряет контроль.

— Давай… вместе, — прошептала я, и моя рука потянулась к его боксерам.

Он на мгновение замер, не понимая. Но когда мои пальцы уже тянули край его боксеров, осознание вспыхнуло в его взгляде. Он быстро, почти резко, скинул боксеры одним движением, и наконец я смогла рассмотреть его во всей красе.

Его член был великолепен. Массивный, толстый, с мощным стволом, покрытым сетью напряжённых синих вен. Он выгибался к животу, твёрдый, как сталь, с тёмно-бордовой, влажной от капелек смазки головкой, которая казалась огромной. Он пульсировал в такт его бешеному сердцебиению, и вид этой необузданной мужской силы вызвал у меня новый приступ жгучего желания и робкого трепета.