Страница 20 из 39
Глава 11
Я влетела в нашу комнату, едва переводя дух. Сердце бешено колотилось. В глазах стоял туман — смесь паники, возбуждения и острого желания.
Олег стоял у стола, на котором уже была еда, свечи, бутылка вина. Он что, готовил ужин для нас? Но сейчас мне было не до романтики.
Он обернулся на звук распахнутой двери, и его спокойное, сосредоточенное выражение сменилось удивлением. Глаза слегка округлились, оценивая картину: я, дрожащая, с перекошенным от страсти лицом, завернутая в белое полотенце.
— Люда⁈ Что случилось? Ты в порядке?
Я не ответила. Не могла. Слова застряли в горле, вытесненные этим всепоглощающим огнем. Я медленно надвигалась на него. С каждым шагом желание, вспыхнувшее в массажном, разгоралось с новой силой, превращаясь в порочное, неконтролируемое безумие. Вид его — собранного, спокойного, уже такого родного и такого запретного — лишь подливал масла в огонь. Меня не смущало, что я пробежала полкомплекса в одном полотенце. Стыд сгорел дотла там, в комнате с Игорем.
— Это… что, полотенце из массажки? — спросил он, и в его голосе зазвучала смесь изумления и едва сдерживаемого смеха. — Ты украла полотенце из массажного, Люд?
Я подошла к нему вплотную, поднялась на цыпочки и с силой, с жадностью прижалась к его губам.
Я почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности, как его тело на мгновение застыло в недоумении.
Но лишь на мгновение.
После шока последовала реакция. Быстрая, уверенная, мужская. Он принял мой вызов. Его руки крепко обхватили меня. Одна ладонь легла на поясницу, прижав так, что между нами не осталось свободного места. Другая опустилась ниже, к моей обтянутой полотенцем попе, и сжала ее властно, почти грубо, заставив меня простонать ему в рот.
Я почувствовала, как он твердеет, как его тело отвечает моему безумию своим, сдержанным, но не менее мощным возбуждением. Твердый, растущий бугор упирался мне в живот, и от этого сознание окончательно поплыло.
Он прервал поцелуй первым. Его дыхание, ровное и глубокое минуту назад, теперь было таким же сбитым, как мое. Глаза, темные и горящие от желания, смотрели на меня с обжигающей страстью.
— Я хотел подождать до вечера, — сказал он, и его губы коснулись моих. — Устроить всё красиво. Но если честно… Я и сейчас не против.
Его пальцы впились в край полотенца. Один резкий, уверенный рывок — и ткань развернулась бесшумно сползая на пол.
Я стояла перед ним совершенно обнаженная ну разве что только оставались влажные трусики. Его взгляд, медленный, тяжелый, скользнул сверху вниз, задерживаясь на груди, затем ниже… В этом взгляде не было вопросов. Не было удивления по поводу моего состояния. Было лишь голое, признательное желание и молчаливый вопрос: «И что теперь, моя дикая девочка?»
Ответом ему стал мой следующий поцелуй, еще более жадный, еще более требовательный. Мои руки рванулись к его футболке, стаскивая ее через голову. Он помог, отбросив ткань, и вновь притянул меня к себе. Его голое, мощное тело обожгло меня, и я впилась в него, цепляясь, как утопающая.
Его язык проник в мой рот, переплетаясь с моим в горячем, влажном танце. Всё, что было — Игорь, массаж, стыд, страх — растворилось в этом поцелуе, сгорело в пламени его ответной страсти.
Мои пальцы скользили по его спине, наслаждаясь твёрдостью его напряжённых мышц. Я прижималась к нему всем телом, чувствуя, как он отвечает мне тем же — его ладонь, лежащая на моей попе, рванулась вверх, к груди. Его большая, шершавая ладонь обхватила её целиком, проводя пальцами по соску, заставляя меня стонать.
Мы двигались, сплетённые воедино, почти не отрываясь друг от друга. Он направлял меня, пятился сам, и через мгновение мои ноги ударились о край кровати. Олег прервал поцелуй, его тёмные глаза пылали.
Он толкнул меня. Я упала на прохладный шелк простыней. Вернув ему свой взгляд, я увидела, как он наконец освобождает свой член от уже надоевшей мне преграды. Пальцы потянулись к пряжке ремня. Движения были резкими, нетерпеливыми, лишенными всякой элегантности. Резкий щелчок, грубое шипение молнии — и вот он уже стягивает с себя штаны и боксеры одним яростным движением, отбрасывая их.
Наконец я увидела его член. Большой, мощный, вздувшийся от желания. Толстый ствол, покрытый сетью напряжённых вен, гордо стоял. Головка, тёмно-багровая и влажная, слегка подрагивала.
Олег не дал мне опомниться. Он накрыл меня своим телом, и этот вес, эта мощь, прижавшая меня к матрасу, вызвала у меня новый приступ сладостного безумия. Я обвила его шею руками, притягивая к себе, впиваясь своими губами в его.
Он вошёл одним резким мощным толчком. Не полностью — он был слишком велик и, видимо, даже в страсти осознавал, что может причинить боль. Из моего горла вырвался звонкий, незнакомый мне самой стон наслаждения. Никогда я себя ещё так прекрасно не чувствовала от такой невероятной наполненности. Мой взгляд встретился с его.
На его лице застыло выражение чистой, первобытной одержимости. Скулы напряглись, губы приоткрылись в беззвучном рыке. В его темных глазах плясали огоньки восторга и торжества. Он ждал этого. Жаждал. И теперь, почувствовав, как моё тело, влажное и податливое, обнимает его, принимая первые сантиметры его члена, он позволил себе на миг это торжество.
— Боже… Люда… — прошептал он хрипло и поцеловал меня.
Он не стал ждать, пока я привыкну. Его терпение, вся его выдержка, казалось, испарились в одно мгновение. Он оторвался, чтобы вглядеться в мое лицо, и затем начал двигаться.
Он вошел глубже. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Он заполнял меня, растягивал, проникал в самые потаенные глубины. Я чувствовала его полностью — каждый пульсирующий сантиметр, каждую прожилку на его твердом члене. На миг он замер, дав мне прочувствовать всю эту невероятную наполненность, эту странную, сладкую боль от растяжения. В комнате стояла тишина, нарушаемая только нашим тяжелым, синхронным дыханием и тихим, влажным звуком наших тел.
Он вынул почти полностью, оставив внутри лишь кончик, и с силой, от которой я взвизгнула, вошел обратно. И снова. И снова. Он задал ритм — мощный, неспешный, глубокий. Каждый толчок был осмысленным, выверенным. Он бил точно в самую чувствительную точку, скрытую глубоко внутри. От каждого такого удара по нервам пробегали разряды чистого удовольствия, и я начала метаться под ним, бессвязно что-то бормоча, цепляясь за него, за простыни, теряя связь с реальностью.