Свекор и его друг. Двое для одной

Глава 8

Луч солнца пробился в окно и упал на моё лицо. Я слегка поморщилась и открыла глаза. Было так легко во всём теле. Давно я себя так прекрасно не ощущала. Хотелось ещё поспать, укутавшись в это ощущение полного, глубокого удовлетворения, но вдруг воспоминания вчерашнего дня обрушились на меня лавиной. От мерзкого признания Михаила до… этой ночи. С Олегом.

Господи.

Я резко встала с кровати. Сердце заколотилось от паники. Огляделась. Комната была залита утренним светом, моё платье и его футболка лежали на полу, немые свидетели греха. На часах уже десятый час. Ужас сжал горло — Миша! Что он подумает? Где он?

Я выбежала из комнаты в одном нижнем белье и чуть не врезалась в Олега, который шёл по коридору с подносом, заставленным чашками кофе, яичницей, тостами.

— Осторожнее, Людочка, — сказал он спокойно, даже не пошатнувшись, лишь слегка приподняв поднос. Он был одет в свежие спортивные штаны и простую белую майку, обтягивающую торс. Выглядел отдохнувшим, собранным и абсолютно невозмутимым. И улыбался. Той же спокойной улыбкой.

Я же смотрела на него в ужасе, прикрывая грудь скрещенными руками.

— Что делать, ведь Миша… — начала я.

— Миша уже на работе, — прервал он меня. — Ещё в семь утра ушёл. Сказал, что аврал. — В его глазах мелькнула едва уловимая ирония.

— Но… как… где он думал… — я не могла собрать мысли в кучу.

— Я сказал ему не беспокоить тебя, так как ты очень устала после вчерашних хлопот и волнений. И знаешь что? — Он сделал небольшую паузу, давая мне прочувствовать горечь его следующих слов. — Он даже не поинтересовался, где именно ты спишь. Не заглянул, не постучал. Просто кивнул и ушёл.

От этих слов стало одновременно и больно, и… легко, что ли. Последняя, жалкая надежда на то, что он хоть что-то почувствует, хоть что-то заметит, рассыпалась в прах. Олег был прав. Ему было всё равно.

— Но я думаю, что нам уже всё равно, что он думает, — продолжил он, его взгляд стал твёрже. — Так что расслабься. Выдохни. Всё, что было — кончилось. Начинается новое.

Он развернулся и решительно направился на кухню. Я, всё ещё в ступоре, последовала за ним, на ходу схватив его тёмный халат с вешалки в прихожей и укуталась в него. Ткань была нежной и хранила его аромат. Аромат, который теперь я знала лучше всех.

Я устроилась за кухонным столом, сжимая в ладонях горячую чашку. Аромат кофе смешивался с запахом яичницы. Воспоминания. Они накатывали, как приливы, горячие и такие приятные, и от каждого внутри всё сжималось томным, знакомым спазмом. Я украдкой смотрела на его руки — длинные и красивые пальцы, которые ночью так уверенно ублажали меня. Кровь прилила к щекам, и я потупила взгляд в свою тарелку.

«Он остался неудовлетворённым». Пронеслась чёткая мысль. Ведь это правда. Он отдал мне всё внимание, всю свою выдержку и мастерство, а я… я просто растворилась, сгорела и отключилась, как перегруженный прибор. Несправедливо. Не по-честному. И где-то в глубине, под слоем растерянности и ужаса перед новой реальностью, зрело твёрдое, дерзкое решение: надо исправить.

Когда я допила кофе, Олег откинулся на спинку стула и сказал.

— Скоро выезжаем. Так что, если нужно, сходи в душ.

— Что брать с собой?

— Налегке. Там всё будет, я уверен. А если чего не хватит — купим. Не беспокойся.

Час спустя мы уже мчались по улицам Петербурга в его мощном, тихом внедорожнике.

Мы остановились у современного стеклянного небоскрёба, взмывающего в серое питерское небо. Здание было огромным, красивым, символом денег и власти. Олег открыл мне дверь, его ладонь легла на мою спину, проводя внутрь.

На входе, за широким столом из полированного чёрного гранита, сидела девушка с безупречной укладкой, в безупречном костюме и безупречной улыбкой.

— К Игорю Владимировичу, — обратился Олег к ней. — Скажите, его друг Олег.

Девушка кивнула, бросив на меня беглый, оценивающий взгляд, и набрала номер. После короткого разговора, она улыбнулась ещё шире.

— Можете проходить. Игорь Владимирович вас ждёт. Требуется сопровождение?

— Нет. Знаю дорогу.

Мы поднялись на лифте с зеркальными стенами. Он стоял рядом, и я видела наше отражение: он — собранный, мощный, невозмутимый; я — в лёгком платье, с огромными глазами, в которых читалась смесь трепета и предвкушения. Лифт взмыл на самый верхний этаж. Двери бесшумно разъехались.

Мы вышли прямо напротив массивной двери из тёмного дерева. На полированной табличке строгим шрифтом было выгравировано: «Самойлов Игорь Владимирович. Генеральный директор».

Олег не стал стучаться. Он просто толкнул дверь, и мы вошли.

Кабинет был огромным, панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на раскинувшийся внизу город. У окна, спиной к нам, стоял мужчина, разговаривая по телефону. Услышав шаги, он обернулся.

Игорь Владимирович был мужчиной того же возраста, что и Олег, и той же… породы. Привлекательный, даже откровенно красивый. Его лицо с правильными, чуть жёсткими чертами озарила широкая, искренняя улыбка. Карие глаза, которые, я была уверена, в обычной обстановке смотрели строго и проницательно, сейчас светились мягким, тёплым светом. Смуглая кожа, коротко стриженные тёмные волосы с проседью. Но больше всего поражало тело.

Они, должно быть, ходят в один спортзал. Или просто обладали одинаковой железной дисциплиной. Через идеально сидящий тёмно-синий костюм читалась та же мощь: широкие плечи, наполняющие пиджак, широкая грудь, плоский живот. Движения, когда он отложил телефон и пошёл к нам навстречу, были плавными, как у крупного хищника, полного скрытой силы. Он шёл, разведя руки в стороны в жесте открытого, радушного объятия.

— Олег! Старина! — его голос был низким, бархатным.

Мужчины крепко обнялись, похлопывая друг друга по спинам — жест дружеский, но в нём чувствовалось взаимное уважение двух альфа-самцов. Затем Игорь отстранился, и его взгляд упал на меня. Внимательный, изучающий, но лишённый наглости.

— Людмила. Рад видеть в своём кабинете столь прекрасную женщину. Наконец-то мы вновь увиделись, — сказал он, и в его улыбке появилось что-то обезоруживающее, почти ласковое.