Страница 25 из 59
Глава 9
Если попа словно манго,
смело надевайте "танга".
Если же как авокадо,
то, наверное, не надо..
*правда жизни от неизвестного автора
Комната Понда больше была похожа на ночлежку вконец опустившихся отбросов общества. Более чем аскетичную обстановку представляли стол, стул и импровизированная напольная вешалка, сделанная, как сказал бы Шеф, из г..на и палок, причем, палок под рукой не оказалось. На ней болтались наполовину вывернутые грязные штаны, на полу стояли ботинки в состоянии "два комка грязи". Кровать в комнате отсутствовала, а то, что должно было ее заменять, больше напоминало лежбище не слишком привередливого животного — матрас, вряд ли когда-то видевший лучшие годы, простынь и подушка отсутствовали как таковые, а одеяло, скомканное в пододеяльнике, валялось, предположительно, в ногах постели. В воздухе витала непередаваемая смесь ароматов изрядно давно немывшегося молодого человека, затхлости непроветриваемого помещения, пыли и сивушных паров. Подошвы балеток моментально прилипли к полу. Видимо, ранее пары были разлитой жидкостью.
— М-да.. — протянула я. — Я так понимаю, подростковый бунт затянулся.
Дарин тоже с недоумением оглядывал эту заброшенную ночлежку.
— Тин никогда не отличался опрятностью, но я и не предполагал, что дело обстоит настолько плохо..
В пыльном углу валялись осколки разбитой бутылки. Довольно давно разбитой, между прочим.
— Сколько, ты говоришь, он отсутствует в университете? — я задумчиво оглядывала вещи, кучей сваленные на столе. Трогать их руками хотелось меньше всего. В сумке у меня, правда, валялся тюбик магических перчаток для подобных случаев, но не уверена, что там ещё что-то осталось.
— Не уверен, но что-то около трех недель. Эй, ты действительно хочешь это трогать руками? — он коснулся моего локтя, взгляд был встревоженным.
— Не хочу, — я тяжело вздохнула и полезла в сумку. — Но придется. Определять возраст пыли и окаменелостей надкусанных бутербродов по годовым кольцам я не умею.
— Что это? — он покосился на измятый тюбик.
— Магические перчатки, изобретение одной из наших девочек. Оставляют полную тактильность, но защищают от всякого.. такого вот.
— Судя по всему, очень востребованный инструмент, — хмыкнул он, принимая у меня сумку. — Слушай, а может, лучше я?..
Перчатки засветились и погасли. Можно работать.
— Хочешь сказать, ты и ментальные отпечатки снимешь? — невесело улыбнулась я. — Давай, не сбивай настрой, меня саму сейчас стошнит от того, куда придется лезть.
Все равно это было очень мерзкое ощущение. Огрызки, пятна неизвестного.. ой, фу, уже известного происхождения, потрепанный учебник с вложенной тетрадью с оторванной обложкой, грязный носок.. Остальной хлам не подлежал идентификации, но что-то там привлекло мое внимание. Маленькое пёрышко, накрепко сцепленное с граненым камушком. И без артефактора ясно — защитный амулет. Был. Аура хозяина отпечаталась четко, но магии в нем уже не было. От кого же ты защищался, дружок?
Я старалась задерживать дыхание сколько могла, но совсем обходится без воздуха не получалось. Взяла в руки учебник, и на стул медленно спланировал выпавший из тетради листок. Я потянулась за ним и громко выругалась.
Дарин, храбро направившийся исследовать карманы и постель своего, вероятно, уже бывшего, студента, резко подскочил ко мне:
— Что?!..
— Первозданная магия, — выдохнула я. — Смотри!..
На обратной стороне листа был карандашный набросок девушки. Той самой. Мужчина внимательно посмотрел на картинку.
— Очень похожа на Светолару.. — задумчиво пробормотал он.
— На кого? — я как-то упустила из виду то, что так и не рассказала ему о девушке с пропавшего фото.
— Светолара — жрица Светлоликого, — Дарин как-то странно посмотрел на меня, как будто старался что-то прочитать на моем лице.
Напрасно, конечно. Во-первых, потому что я идеально владела собой, а во-вторых, банально ничего не знала. Уж лучше бы Шеф действительно предоставил мне полное досье на своего подопечного!
— Гм.. — я снова взглянула на портрет, пытаясь сложить хоть как-то этот паззл у себя в голове.
Светлая жрица, некроманты для ритуала, возрождение весьма агрессивного божества..
— Не успела тебе рассказать, но именно ее изображение пропало из комнаты первого погибшего. И там были о-о-очень интересные эмоции накручены, — медленно проговорила я, наблюдая, как краски сползают с его лица, оставляя за собой тени под глазами и резче обозначившиеся морщины. — Может, все-таки поделишься тем, что знаешь об этой даме?
Бледность Дарина достигла зеленцы. Не нужно было быть менталистом, чтобы почувствовать его страх, волнение и настороженность. Я сжала зубы, борясь с желанием влезть ему в голову. Сколько он так будет молча решать, что рассказывать, а что — не стоит?
— Пошли отсюда, — внезапно скомандовал он, крепко хватая меня за локоть и решительным шагом направляясь к выходу. Листок выскользнул из пальцев, и я, прилипая и поскальзываясь на грязном полу, поспешила за Дарином.
Ну что ж.. Кажется, мы не успели — входной проем просто исчез. Я там чувствовала следы светлой магии, но и только. Вполне реальная каменная кладка. Дарин резко затормозил, врезаясь рукой в свежепоявившуюся стену, а я — в него. Мужчина выругался.
— Это была ловушка, — зачем-то решил он озвучить очевидное.
— Да ладно! — съязвила я. — Ни за что бы не догадалась!
— Нора, не язви, — он обернулся ко мне. Лицо по-прежнему бледное, но уже не отливает цветом молодой листвы. — Нам надо убраться отсюда как можно быстрее.
— И что ты предлагаешь? — я обернулась и еще раз осмотрела комнату.
Окно в ней, конечно, было. Но глухое, узкое, расположенное на уровне моей груди и.. Тарин Понд снимал комнату под самой крышей тринадцатиэтажного дома недалеко от университета. И сюда мы поднимались на барахлящем магическом подъемнике.
Эти высокие башни со шпилями только выглядели красиво, но еще триста лет назад были частью оборонительных сооружений столицы. Когда стало понятно, что наше королевство больше ни с кем воевать не собирается, город начал строиться и за пределами изначальных границ. Башни отреставрировали и разделили на небольшие дешевые квартирки. Большая часть из них сейчас сдавалась приезжим, так как жить там долгое время было невозможно — старые каменные стены, узкие окна, постоянные сквозняки. Но кто-то все еще обитал в своих "родовых гнездах", передавая по наследству эту пожеванную жизнью гордость.