Страница 4 из 39
— Не мог? — Я шагнула к нему, чувствуя, как внутри все поднимается — жар, злость, обида, та старая боль, которая, как плесень, умеет выживать даже после генеральной уборки души. — Знаешь, это удивительное мужское «не мог». Вы вообще им пользуетесь как универсальной отмычкой. Не мог позвонить. Не мог объяснить. Не мог остаться. Не мог выбрать. Не мог не сломать тебе жизнь, извини, обстоятельства.
Мой голос звенел. Красиво, наверное. Как бокал, который сейчас лопнет.
Андрей молчал.
И от этого меня несло еще сильнее.
— Ты все мог, — выдохнула я. — Просто не захотел. Вот и вся правда.
Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но слова застряли где-то между горлом и виной.
Как же я устала от мужчин, которые молчат именно там, где женщине жизненно необходимо хоть одно человеческое слово.
Я отвернулась, потому что еще немного — и слезы подступят к глазам, а этого я не собиралась допускать. Не при нем. Ни за что.
Передо мной были книги. Мои ровные, спасительные ряды. Корешки. Названия. Бумага. Миры, в которых любую боль можно хотя бы красиво оформить.
Я уперлась ладонями в край кассы и медленно вдохнула.
Раз.
Другой.
Третий.
Но воздух все равно входил тяжело, как будто в легких вместо кислорода была колючая стеклянная крошка.
— Ника.
Он произнес мое имя совсем иначе. Не как в начале. Не осторожно, не нейтрально.
А так, будто это было не имя, а последнее, за что он держался.
И вот это было уже нечестно.
Я резко обернулась.
— Что?
Он сделал еще один шаг.
Теперь нас разделяло так мало, что мне хотелось отступить. И одновременно — нет. Потому что отступить значило признать, что его присутствие по-прежнему действует на меня как огонь на тонкую бумагу.
А оно действовало.
Проклятье.
Еще как действовало.
Я видела темную щетину у него на скуле, маленькую складку между бровей, которую раньше разглаживала пальцем, когда он засиживался за документами до ночи. Видела, каким уставшим стал его взгляд. И ненавидела себя за то, что все это замечаю.
— Почему ты не сказал тогда ни слова? — спросила я очень тихо. — Ни одного нормального, живого, настоящего слова. Почему дал мне поверить, что я просто… перестала быть тебе нужна?
Он закрыл глаза на секунду.
Всего на секунду.
А потом открыл и посмотрел прямо в меня.
— Потому что если бы я сказал правду, — произнес он хрипло, — ты бы не отпустила меня.
В магазине стало так тихо, что я услышала, как где-то в подсобке Алиса уронила, кажется, кружку.
И только потом до меня дошло, что я сама больше не дышу.