Страница 29 из 39
И все.
Я перечитала.
Потом еще раз.
И, к моему огромному стыду, у меня защипало глаза.
Потому что это было сказано не как упрек, не как красивая трагическая реплика. А как факт. Очень человеческий. Очень одинокий.
Я написала:
Ты где?
На этот раз ответ пришел почти сразу:
Еду.
Я смотрела на экран.
Потом спросила:
Куда?
Три точки.
Исчезли.
Появились снова.
И только потом:
Не знаю.
Вот так.
Одиннадцать букв, которые прозвучали почти как крик.
Я вскочила с кровати.
Села обратно.
Встала опять.
Господи.
Нет.
Да.
Нет.
Да чтоб тебя.
Я набрала:
Если хочешь, можешь заехать.
Отправила раньше, чем успела испугаться.
Сразу пожалела.
Потом еще раз пожалела.
Потом решила, что раз уж репутация разумного человека сегодня и так мертва, можно не церемониться с остатками.
Ответ пришел быстро.
Хочу.
Я уставилась на это слово так, будто оно сейчас начнет светиться, петь и в принципе вести себя неприлично.
Потом пошла на кухню.
Потом вернулась.
Потом снова пошла.
Потом включила свет.
Потом выключила верхний и оставила только лампу над столом, потому что в мягком свете всегда легче переживать собственную эмоциональную деградацию.
Он приехал через двадцать минут.
Я открыла дверь почти сразу, будто стояла за ней все это время. Хотя нет. Не будто. Именно стояла.
Андрей выглядел так, как будто день прошел по нему катком, а потом еще раз на всякий случай сдал назад. Пальто нараспашку, волосы мокрые от снега, взгляд усталый и какой-то слишком открытый. Опасно открытый.
— Привет, — сказал он.
Господи.
Привет.
Ну конечно.
Не «я, возможно, только что потерял мать как моральную величину». Не «я не понимаю, как дальше жить с этим знанием». Не «помоги». Нет. Просто «привет».
Мужчины и их удивительная способность приходить с апокалипсисом в душе в тоне, будто зашли соль попросить.
— Заходи, — сказала я.
И он вошел.