Страница 16 из 39
— Вот этого. Полуправды с человеческим лицом.
Он поставил свой кофе на стол и оперся ладонями о спинку стула напротив меня.
— Это не полуправда.
— А что? Полноценная трагедия в двух действиях?
— Ника…
— Нет, серьезно. Что ты хочешь от меня услышать? Что я растаю? Что мне станет легче? Что я вдруг посмотрю на тебя и скажу: о, конечно, теперь все сходится, спасибо, что решил объясниться, когда я уже научилась жить в обломках?
Он молчал.
Я сделала глоток кофе и тут же обожглась.
Естественно.
Потому что утро без внутреннего и внешнего ожога — это, видимо, не мой жанр.
— Я ничего от тебя сейчас не хочу, — сказал он наконец. — Кроме того, чтобы ты доехала до больницы без обморока и упрямства.
Я посмотрела на него поверх стакана.
— А потом?
Он выдержал паузу.
— А потом посмотрим.
Вот в этом весь он.
Умеет одной фразой одновременно и не давить, и дать понять, что он никуда не делся.
Меня от этого буквально передергивало.
— Терпеть не могу неопределенность, — сказала я.
— Я знаю.
— И все равно ей меня кормишь.
— Потому что определенность сейчас прозвучит как давление.
Я усмехнулась.
— А ты, оказывается, поумнел.
— Ты тоже.
— Да. Теперь я хотя бы сразу понимаю, когда мне опасно.
— И все еще открываешь дверь?
Я замерла.
Ну надо же.
Укусил.
Точно. Тонко. В ответ.
На секунду между нами снова вспыхнуло то старое: напряжение, ум, азарт, непроговоренная химия. От него у меня когда-то кружилась голова. Сейчас — только сбоил пульс.
— Не обольщайся, — сказала я. — Я открыла дверь, потому что ждала такси в человеческом обличье, а не личную драму с кофе.
— Тогда считай, что сервис оказался расширенным.
— Это худший премиум-пакет в моей жизни.
Он усмехнулся.
И я вдруг с ужасающей ясностью поняла, что скучала по этому. Не по нему целиком — нет, упаси боже. По этому обмену репликами. По ощущению, что кто-то рядом успевает ловить мои колкости на лету и возвращать их назад, уже острыми с другой стороны.
— Нам пора, — сказал он, глянув на часы.
Я кивнула и поднялась.
Пока я надевала пальто, Андрей молча взял с подоконника мои перчатки и подал мне. И в этом маленьком, до боли привычном жесте было столько прошлого, что я на секунду зависла.
— Спасибо, — пробормотала я.
— Не за что.
— Опять ты это говоришь так, будто у нас все нормально.
— А у нас не нормально, Ника.
Я подняла глаза.
Он смотрел прямо на меня.
Без улыбки.
Без защиты.
— Я это очень хорошо знаю.
И вот после этого спорить стало нечем.
Мы вышли из квартиры.
На лестнице я шла на полшага впереди, но все равно чувствовала его за спиной. Как раньше. Тогда мне это нравилось — ощущение, что сзади идет кто-то, кто точно поймает, если я оступлюсь. Сейчас оно пугало. Потому что у меня давно уже была только одна точка опоры — я сама. И если вдруг начинало казаться, что это не так, внутри сразу срабатывала сирена.
Снаружи снова шел снег.
Машина была теплой.
Кофе — допит.
Разговор — не закончен.
И день, кажется, собирался добить меня окончательно.