Страница 2 из 23
Глава 2.
Лифт остановился на первом этаже с мелодичным звуком, который показался мне погребальным звоном. Двери открылись, и я увидела Алису. Она стояла у стойки ресепшена, бледная, сжимая в руках карточку-ключ от номера. Увидев меня, ее глаза наполнились сочувствием и виной.
- Лена, - она направилась ко мне, но я подняла руку.
- Не надо. Пожалуйста, не надо слов.
Я прошла мимо нее, чувствуя на себе взгляды портье и случайных гостей в лобби. Интересно, видно ли сейчас по мне, что со мной случилось. Видят ли эти люди, что я сейчас, как оголенный нерв, как будто с меня сняли заживо кожу. Нет, скорее всего, они видят просто заплаканную женщину, которая вышла из лифта.
На улице моросил дождь. Я стояла под козырьком отеля, не в силах сделать шаг. Меня останавливал не дождь, а спутанные мысли, куда мне сейчас идти. Зачем идти? Домой? Где еще вчера мы нежно целовались на кухне и весело болтали.
Полтора года. Полтора года он спал с ней. Этими же губами он целовал другую женщину, ложился с ней в постель. Потом приходил ко мне, ложась в нашу постель и глядя мне в глаза. Мы говорили о планах на лето, о планах на ближайшие годы. А потом он вновь встречался с ней….С этой рыжей, молодой, наглой девкой.
Меня вырвало прямо на ступеньки. Я вышла под холодный дождь, пытаясь отмыться от этих пожирающих мыслей. Запрокинув голову наверх, я начала умываться дождем, смывая остатки туши и грязь, в которую меня окунул собственный муж.
Меня догнала Алиса, накинула на меня плащ, который я забыла в лобби:
- Поехали ко мне, - сказала она жестко, без привычной мягкости, - Без возражений. Ты сейчас не должна оставаться одна.
Я не сопротивлялась. В машине немного согревшись, я перестала дрожать. Дождь не переставал, по стеклам машины стекали капли, как несколько минут назад слезы по моим щекам. Алиса что-то говорила мне, но я слышала ее голос, как через толщу воды. Просто сидела и изредка кивала головой, не вникая в слова.
В голове стояла одна и та же картинка, как руки рыжеволосой девицы в черном кружевном белье, трогали ягодицы моего мужа.
- Лена, - Алиса тронула меня за плечо, - мы приехали.
Я вышла из машины, как робот. Мы поднялись в ее квартиру, разувшись я прошла в гостиную, села на диван и уставилась в одну точку.
Алиса засуетилась на кухне, заваривая горячий чай. Через пару минут она уже зашла в комнату с подносом, на котором стояли две кружки с ароматным липовым чаем и пиала с зефиром. Медовый аромат немного привел меня в чувство.
Алиса укрыла мне ноги пледом и протянула кружку горячего чая:
- Хочешь поговорить?
- Нет.
- Хочешь я съезжу выцарапаю глаза этой рыжей?
Эта фраза заставила меня поднять глаза на нее. Алиса смотрела на меня серьёзно. Она всегда была прямой, не терпящей несправедливость. Поэтому она мне и позвонила, не смогла молчать.
- Не надо, по крайней мере не сейчас, - не смотря на трагичность всей ситуации, Алиса смогла вызвать своим вопросом у меня подобие улыбки.
- А когда? - ее вопрос прозвучал по-детски, - Ты его собираешься прощать?
- Я не знаю, Алис, - горько выдохнула я, - сегодня я точно не хочу ничего решать, я просто не в состоянии. Можно я просто полежу сейчас.
Алиса кивнула, подошла к столику и взяла мой телефон, выключив его полностью:
- Тогда отдыхай, завтра подумаем, как жить дальше, - с этими словами она вышла из комнаты и закрыла дверь, чтобы мне не мешать.
Конечно, сладким сном мне не удалось уснуть. Но, с закрытыми глазами мне было гораздо легче, от слез голова разболелась очень сильно. Я слышала, как Алиса ходила по квартире, с кем - то разговаривая по телефону , кому-то шепотом говорила: “ Да, у меня…Все плохо….Нет, не уходи…. “. Я не спрашивала, с кем она разговаривает, мне на данный момент было без разницы..
После бесконечной ночи с мучительными мыслями я не пришла к четкому плану своих действий. Но в моей душе начало расти что-то твёрдое, холодное, как ледяная глыба. Я поняла, что не могу просто плакать и жалеть себя.
Не могу прийти домой, как ни в чем не было. И собрать вещи, уйти с гордо поднятой головой и красивой походкой, я тоже не могу, оставив ему квартиру, дом загородный, машину, счета.
Он не раскаялся, он назвал это “ мужской слабостью”. Испуг и раскаяние - это разные вещи.
Я села на диване, укутавшись в плед. Я еще не знала что точно я сделаю, но знала точно, чего я не сделаю.
Я не прощу.
Когда Алиса проснулась, я уже сидела за столом с чашкой остывшего кофе и листом бумаги, держа ручку в руке.
- Что это? - спросила она сонным голосом.
- План, - ответила я, не поднимая глаз от бумаги, - Я не собираюсь быть серой мышью, которую выбросили на помойку.
Алиса подошла и взглянула на мои каракули на листе:
- Ого, а ты опасна, когда зла!
Я подняла на нее решительный взгляд:
- Это не злость, дорогая. Это месть!
- Рассказывай, что нужно делать, - Алиса пододвинула стул ко мне и села рядом.
Я улыбнулась, впервые за последние двадцать четыре часа. Улыбка вышла кривая, но в ней не было боли. В ней была решимость.
Взяв листок в руки, я пробежалась по пунктам своего плана и протянула его Алисе. Она начала читать вслух, четко проговаривая каждое слово.