Страница 23 из 23
Глава 23.
Через два месяца после свадьбы я поняла что беременна. Сидела на кухне в московской квартире и смотрела на тест с двумя полосками и не могла поверить. Мы не планировали, вернее планировали, но я не думала, что это произойдет так быстро после свадьбы.
Руки дрожали, я взяла телефон и набрала Сашу:
- Ты можешь приехать?
- Что случилось? - он встревожился.
- Просто приезжай...я жду тебя, очень.
Он прилетел через полчаса, как метеор, чуть ли не проезжая на красный свет светофоров, бросил машину около подъезда, и поднялся запыхавшийся. Он влетел в квартиру, с испуганными глазами и красным лицом.
- Лена, что случилось, - он смотрел на мое заплаканное лицо, - Ты плачешь? Ты заболела?
- Нет, смотри, - я протянула ему тест.
Он взял тест, посмотрел на него, потом на меня, потом снова на тест. Молчал так долго, что я испугалась.
- Саш?
- Ты серьезно? - он смотрел на меня широко раскрытыми глазами и, видимо, до конца не понимал, что происходит.
- Серьезнее некуда.
Его глаза заблестели от счастья, если честно, я не видела такого взгляда у Саши никогда. Он встал на колени, обнял меня за талию и прижался нежно лицом к моему животу головой. Я чувствовала, как он дрожит.
- Лена, у нас будет ребенок, - сказал он, и в его голосе было столько благоговения, что у меня сжалось сердце от счастья, - У нас появится человечек, наша кровь, наша плоть и любовь.
- Ты рад? - спросила я, но ответ был уже очевиден по его счастливому виду.
- Я никогда не был так счастлив, - он поднял голову и я увидела у него слезы.
Беременность протекала не просто. У меня был жуткий токсикоз, резкие перепады давления, хотя никогда в жизни не страдала этим. Отеки замучали с первых месяцев, я уставала так, что не могла встать с дивана. Саша взял на себя все, готовил и убирался, возил меня к врачам. По вечерам читал мне книги по воспитанию детей, что выглядело очень мило.
- Ты стала еще красивее, - говорил мне муж, когда я жаловалась на отекшее лицо.
- Ты врешь, но спасибо, - улыбалась я в ответ.
- Не вру, ты носишь мое дитя, и ты сейчас самое прекрасное, что я видел на свете.
Вера приходила почти каждый вечер, с фруктами и различными байкальскими сборами. Алиса тоже часто заезжала, привозила разные смешные детские вещи, с надписями “Мамина радость” и “Папин босс”.
Роды начались на тридцать восьмой неделе. За окном падал первый снег, крупный, пушистый. Саша вез меня в роддом на бешеной скорости.
- Дыши, Лена, дыши! - командовал он, хотя сам был белее мела.
- Ты сам дыши, - прорычала я между схватками, - Я то дышу, а ты чуть руль не сломал.
Он рассмеялся, правда смех был нервным, но это все равно помогло немного расслабить обстановку. Я тоже улыбнулась, хотя боль была адской.
В роддом меня забрали сразу, Саша не отходил ни на минуту, его пустили в предродовую, потому что он чуть не упал в обморок в коридоре, и медсестра сжалилась.
Роды были очень тяжелыми, я помню все в каком-то тумане. Потеряла много крови, врачи были обеспокоены за мою жизнь. Саша держал меня за руку и что-то шептал, я не слышала что, но чувствовала его тепло.
- Не уходи, - проговорил он, когда я от усталости закрыла глаза, - Лена, не смей, слышишь? Ты же обещала навсегда.
Я открыла глаза, он был бледный, мокрый, от слез и от того, что вспотел, с ужасом в глазах.
- Я не могу тебя оставить, я здесь, все хорошо. Я никуда не ухожу.
- Не пугай меня, не закрывай больше так глаза. Я чуть не поседел.
Через час родилась наша дочь, и это было непередаваемое чувство счастья. Маленькая, пухлая, она родилась с криком, который, наверное, услышал весь роддом. Врач положил мне ее на грудь и я заплакала слезами счастья.
Мы с дочей лежали в палате вдвоем, вечером к нам пустили Сашу. Он зашел с цветами такой счастливый, смотрел на дочку с таким выражением, как будто перед ним самая большая драгоценность в мире.
- Она такая…такая красивая, и похожа на тебя.
- Она похожа на нас, мне еще не верится, что я родила, - проговорила я, гладя живот.
- Все позади, ты большая умничка. Спасибо тебе большое за все, прости меня. Я вас люблю больше жизни.
Мы назвали дочь Василисой, как и хотел Саша. На крестинах Вера держала на руках Василису, она очень хотела стать крестной для нашей дочери. Алиса благородно уступила, хотя между ними был шуточный спор, в котором победила Вера. Она долго отсутствовала в жизни Саши, и хотя бы с нашей дочерью хотела видеться чаще.
- Ты только посмотри на нее, - шептала Вера, глядя на Василису, - Копия Сашка в детстве, такая же упрямая складка на лбу.
- Это Ленино упрямство, не мое, - смеясь проговорил Саша.
- Да, конечно, - сказала я, улыбаясь, - если бы не твое упрямство, то может быть мы и не были сейчас здесь, все вместе. Ты не сдался, и теперь нас трое.
Через три месяца, когда Василиса уже немного окрепла, а я пришла в себя после тяжелых родов, Саша сказал:
- Лена, мы летим на Байкал, втроем.
- Ты с ума сошел? - я посмотрела на него, как на ненормального, - Ей всего три месяца! Это перелет, ветер, холод…
- Я арендовал частный самолет, - сказал он, успокаивая меня, - В доме будет тепло, там будет педиатр, с которым я уже связался. Не волнуйся, я все продумал.
- Зачем?
Он взял мои руки в свои, посмотрел мне в глаза и сказал:
- Потому что Байкал - это место нашей силы, я хочу, чтобы наша дочь вдохнула его воздух. Я хочу, чтобы мы втроем постояли на берегу там, где мы жили, где мы выжили. И давай там купим Василисе нефритовые серьги, чтобы этот камень оберегал ее.
Я не стала спорить, потому что поняла, что для него это не каприз, а ритуал. Своего рода завершение, точка, после которой можно жить без оглядки на прошлое.