Страница 6 из 29
— Мы работали сутками, — продолжала она, и её голос стал почти шёпотом. — Мы строили эту империю. Вместе. Ты говорил, что я — единственный человек, который тебя понимает. По-настоящему.
Она протянула руку и коснулась моей щеки. Я хотел отвернуться, но не смог. Я был парализован этим новым знанием.
— Артём, — она придвинулась ещё ближе. Её дыхание коснулось моих губ. Оно пахло мятой и чем-то горьким. — Не мучай себя. То, что стёрла авария — это просто факты. Но чувства... они ведь остаются в теле. Неужели ты совсем ничего не чувствуешь, когда я рядом?
Я смотрел на её губы. Красные. Глянцевые. Они казались мне раной.
Я искал в себе хоть какой-то отклик. Тепло? Вспышку? Узнавание? Ничего. Только глухое, инстинктивное желание оттолкнуть её.
— Я не помню вас, Алиса, — сказал я, и мой голос был как лед. — Я не помню «нас». Я помню только свою жену.
Она не отстранилась. Напротив, она усмехнулась — горько и дерзко. В её глазах мелькнула ярость, перемешанная с какой-то отчаянной решимостью.
— Жена, — она выплюнула это слово, как косточку. — Которая не хотела от тебя детей? Которая считала каждый твой шаг? Которая сейчас мечтает только о том, чтобы забрать свои доли и уйти к своему доктору?
Я рванулся вперед, забыв о боли в рёбрах.
— Замолчите!
Алиса выпрямилась. Она не испугалась. Она смотрела на меня сверху вниз, и в этом взгляде было торжество. Она знала что-то, чего не знал я. Она владела моей жизнью, пока я валялся в коме.
— Ты можешь злиться, — тихо сказала она, поправляя выбившийся локон. — Можешь гнать меня. Но ты не сможешь вечно прятаться в своих воспоминаниях десятилетней давности. Тот Артём умер, так и не доехав до больницы. А этот...
Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.
— Этот Артём обещал мне совсем другое.
Она сделала шаг назад, забирая папку с документами. У самого выхода она обернулась. Её лицо в свете больничных ламп казалось мертвенно-бледным.
— Ты можешь не помнить меня как зама, Артём, — бросила она, и её голос эхом отразился от кафельных стен. — Но ты не можешь просто вычеркнуть то, что было между нами в той квартире на Остоженке.
Я сжал простыни так, что побелели костяшки.
— Что вы несёте?
Она открыла дверь, но прежде чем выйти, обернулась в последний раз.
— Вера — это твое прошлое, которое ты так боишься отпустить, — сказала она, и в её глазах блеснули слёзы. — Но ты забыл НАС.