Страница 87 из 99
— Ты уничтожаешь то, что твоя семья строила поколениями.
Кайран повернулся.
— Моя семья семь лет назад решила, что кровь важнее людей. Я больше не собираюсь защищать порядок только потому, что он старый.
— А если завтра на нас нападут?
— Оскар остается бетой до решения Совета и командует дозорами. Военные обязанности не исчезают вместе с моим знаком. Я тоже не уезжаю сегодня и не собираюсь сидеть сложа руки.
Ровен спросил:
— То есть ты складываешь власть, но остаешься здесь?
— Пока Серый Хребет не выберет временного главу и не будет понятно, что границы защищены.
— Без полномочий Альфы.
— Как человек, который умеет сражаться и знает эти земли.
Марк спросил бы, считается ли это той самой новой работой.
Я почти услышала его голос.
От этой мысли стало легче.
Ровен смотрел на серебряный знак.
— Ты понимаешь, что Совет может больше не вернуть его тебе?
— Да.
— Даже если связь восстановится.
— Да.
— Даже если дети однажды признают Серый Хребет.
— Да.
— И тебя это устраивает?
Кайран помолчал.
— Нет.
В зале снова стало тихо.
Честный ответ удивил многих.
— Я не хотел терять власть семь лет назад. Не хочу и сейчас. Мне нравилось быть Альфой. Я умею это делать. Я отвечал за эту стаю большую часть взрослой жизни и не собираюсь притворяться, будто мне ничего не стоит положить знак на стол.
Он посмотрел на серебро.
— Но если единственный способ удержать его — оставить здесь троих детей, которые хотят домой, цена снова та же.
Я сжала губы.
— Второй раз я ее не заплачу.
Никто не говорил несколько секунд.
Потом голос прозвучал у дальней стены:
— А стая?
Кайран повернулся.
Молодой мужчина из восточного поселения стоял среди представителей дозоров.
— Что будет с нами?
Не обвинение.
Страх.
Совсем другое.
Кайран ответил ему иначе, чем Совету.
— Сегодня ничего не закончится. Дозоры работают. Поселения получают сигнальные посты. Оскар уже перестроил границы. Совет до завтра должен предложить порядок временного управления. Потом будут выборы или другой способ, который поддержат роды и поселения.
— А если звери продолжат слабеть?
— Элвар и целители будут искать причины и способы помочь. Я тоже останусь, пока это нужно.
— Но уже не Альфой.
— Да.
Мужчина кивнул.
Он явно боялся.
Но не спорил.
Ровен медленно взял серебряный знак со стола.
На секунду мне показалось, что собирается вернуть Кайрану.
Не вернул.
Положил перед собой.
— Тогда Совет обязан зафиксировать добровольное сложение власти.
— Фиксируйте.
— И собрать глав родов до вечера.
— Собирайте.
— Это будет хаос.
Оскар впервые за долгое время усмехнулся.
— Ты говоришь это так, будто последние дни были образцом порядка.
Кто-то нервно засмеялся.
Даже Ровен.
Совсем коротко.
Напряжение не исчезло.
Но изменилось.
Кайран больше не сидел во главе стола.
Он отошел в сторону.
Буквально.
Просто взял свободный стул у стены и сел туда, пока Совет начал спорить о следующих шагах.
Я смотрела на него.
Он не пытался поймать мой взгляд.
Не проверял, увидела ли я.
Не ждал реакции.
Это было важно.
Если бы сегодняшний поступок был сделан ради меня, я бы это почувствовала.
Кайран действительно отказался не для того, чтобы вернуть жену.
Он просто наконец сделал выбор, который должен был сделать тогда.
Через двадцать минут я вышла.
Не хотела слушать спор о временной власти.
Это уже не касалось детей напрямую.
У двери меня догнал Оскар.
— Алира.
Я остановилась.
Он выглядел одновременно ошеломленным и раздраженным.
— Что?
— Ты знала?
— Что он откажется?
— Да.
— Догадывалась.
Оскар провел ладонью по волосам.
— Этот идиот хотя бы мог предупредить меня.
— Тогда ты бы спорил.
— Конечно.
— Вот поэтому и не предупредил.
Оскар тяжело вздохнул.
— Я последние дни командую стаей через гонцов, ночую по двадцать минут и теперь официально остаюсь бетой при отсутствии Альфы.
— Поздравляю.
— Спасибо огромное.
Я улыбнулась.
Он стал серьезнее.
— Ты понимаешь, что он сделал?
Вопрос не понравился.
— Да.
— Я не про красивую часть.
— Я тоже.
— Если новый порядок закрепится, Кайран может никогда больше не получить власть. Даже если дети признают стаю.
— Он это знал.
— Знал.
— Тогда зачем спрашиваешь меня?
Оскар посмотрел в сторону зала.
— Потому что семь лет назад я стоял рядом и говорил ему сделать именно это.
Я замерла.
— Отказаться?
— Да.
— Он рассказывал.
— Не думал, что расскажет.
— Рассказал.
Оскар усмехнулся без радости.
— Тогда я был уверен, что он пожалеет, если выберет власть. Потом семь лет смотрел, как он жалеет, и иногда хотел напомнить, что предупреждал.
— Почему не напоминал?
— Напоминал.
— И?
— Мы пару раз разбивали мебель.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Очень зрелые мужчины.
— У нас были аргументы.
— Кулаками.
— Иногда слова заканчивались.
Он помолчал.
— Сегодня он сделал поздно то, что должен был сделать тогда.
— Да.
— Это не вернет вам семь лет.
— Нет.
— Но...
Я подняла руку.
— Не надо.
Оскар сразу замолчал.
— Я знаю, что ты его друг.
— Да.
— И знаю, что хочешь, чтобы все закончилось хорошо.
— Да.
— Но сегодня я не собираюсь решать, что его поступок значит для наших отношений.
Он кивнул.
— Справедливо.
— Он выбрал правильно. Этого достаточно на сегодня.
— Хорошо.
Оскар вернулся в зал.
Я пошла через сад к гостевому дому.
Дождь прекратился.
На дорожках блестела вода. Над горами впервые за несколько дней появился кусок светлого неба.
Я не чувствовала радости.
Скорее странную пустоту.
Семь лет я представляла, как выглядел бы другой выбор Кайрана.
Иногда воображение было жестоким.