Страница 7 из 99
Но Лея была не вещью, которую я могла использовать, чтобы причинить ему боль.
Поэтому я подошла ближе.
— Не буди ее.
Кайран впервые взял дочь на руки.
Я видела, как напряжены его плечи.
Лея завозилась, ткнулась носом в его рубашку и снова уснула.
Он смотрел на нее долго.
Так долго, что мне пришлось отвернуться.
Потом поцеловал ее в лоб.
Вернул мне.
— Леона и Марка тоже...
— Они спят.
Он понял.
Это было не разрешение.
Кайран сделал шаг назад.
— Я узнаю, когда вы доберетесь.
— Не надо.
— Алира...
— Если хочешь знать, живы ли дети, спросишь Оскара. Больше ничего.
— И это все?
Я посмотрела на него.
— А что ты ожидал?
Ответа не было.
Я села в экипаж.
Оскар закрыл дверцу.
Когда колеса тронулись, я не смотрела назад первые несколько секунд.
Потом все-таки посмотрела.
Кайран стоял посреди двора.
Один.
И становился все меньше.
Я отвернулась раньше, чем ворота Серого Хребта скрыли его окончательно.
Дорога оказалась хуже, чем предупреждала Мавена.
Снег начался через два часа.
Сначала легкий, потом густой. Колеса вязли. Лошадей приходилось останавливать.
Дети будто договорились плакать по очереди.
Когда засыпал Леон, просыпался Марк. Когда успокаивался Марк, начинала Лея. Через половину дня я перестала понимать, сколько раз кормила каждого.
Первую ночь мы провели на постоялом дворе.
Комната была маленькая, холодная и пахла дымом.
Я сидела на кровати с Леоном на руках и смотрела на потолок.
Марк спал в корзине.
Лея лежала рядом, завернутая в мой плащ.
За стеной кто-то смеялся.
Снизу доносились голоса.
Я впервые была одна.
Не одна физически. В коридоре сидели двое стражников, которых прислал Оскар.
Но без дома.
Без мужа.
Без понимания, что будет через неделю.
Леон открыл глаза.
Мне хотелось сказать ему что-то правильное.
Как матери в книгах.
Что все будет хорошо.
Что я обязательно справлюсь.
Что никто больше нас не обидит.
Вместо этого я прошептала:
— Я не знаю, что делать.
Он смотрел на меня темными глазами.
— Но что-нибудь придумаю.
Это обещание оказалось честнее.
До Речного Дола мы добирались почти три дня.
Когда экипаж наконец остановился возле небольшого каменного дома с зеленой дверью, я уже едва держалась.
На крыльцо вышла женщина лет шестидесяти.
Высокая, широкоплечая, в темном платье и шерстяной накидке.
Она посмотрела на экипаж, на стражников, на меня с тремя детьми и сказала:
— Только не говори, что Мавена прислала мне еще одну упрямую дурочку, которая решила умереть назло мужу.
Я моргнула.
Оскар кашлянул, скрывая смех.
— Мара Хелл? — спросила я.
— Смотря кто спрашивает.
— Алира Рейн.
Я впервые произнесла девичью фамилию вслух после развода.
Она показалась непривычной.
Но правильной.
Мара посмотрела внимательнее.
— Так это ты.
— Вы знаете обо мне?
— Мавена прислала гонца два дня назад. Написала, что если я позволю тебе сразу взяться за работу, она приедет и сама меня придушит.
— Она преувеличивает.
— Ты ее плохо знаешь.
Мара подошла и без разрешения забрала у меня корзину с Леоном.
— В дом.
— Я могу сама.
— Вижу. Поэтому сейчас упадешь красиво и самостоятельно.
— Я не собираюсь...
Последнее слово сказать не успела.
Перед глазами потемнело.
Когда пришла в себя, лежала в чужой кровати.
Первое, что услышала, был плач.
Я резко села.
Комната качнулась.
— Лежи.
Мара сидела возле окна и кормила Лею из маленькой ложки.
— Где мальчики?
— Спят.
— Что произошло?
— Ты потеряла сознание.
— Дети...
— Живы. Сыты. Никто не украл. Никто не отнес обратно Альфе. Можно перестать пытаться встать.
Я опустилась на подушки.
— Мне надо кормить Лею.
— Через десять минут.
— Сейчас.
— Через десять.
— Она...
— Алира.
В ее голосе было что-то от Мавены.
Я замолчала.
Мара закончила с ложкой, подошла и положила Лею рядом.
— Тебе нужно хотя бы два дня просто спать, есть и кормить детей. Потом поговорим.
— О чем?
— О том, что ты собираешься делать дальше.
— Работать.
— Кем?
— Я целительница.
Мара приподняла брови.
— Правда?
— Училась в столице три года.
— А потом?
— Потом вышла замуж.
— И перестала работать?
— Почти.
Она кивнула.
Не осуждающе.
Просто запомнила.
— Посмотрим, что ты умеешь.
— Я умею достаточно.
— Все так говорят.
На следующий день Оскар уехал.
Я вышла проводить его, несмотря на запрет Мары.
Он держал поводья своего коня и явно не хотел прощаться.
— Если что-то понадобится...
— Мы справимся.
— Я знаю.
— Тогда зачем говоришь?
— Потому что не знаю, что еще сказать.
Я посмотрела на двух стражников, которые собирались вместе с ним.
— Передай Мавене, что дети здоровы.
— Передам.
— Больше никому ничего не передавай.
Он понял.
— Хорошо.
Я уже собиралась уйти в дом, когда Оскар сказал:
— Он спросит.
— Это его дело.
— Ты правда не хочешь, чтобы я сказал ему?
Я помолчала.
— Скажи, что дети живы. И все.
— Алира...
— Все.
Он кивнул.
— Береги себя.
— И ты.
Оскар уехал.
С этого дня между мной и Серым Хребтом больше не осталось даже охраны.
Первые месяцы в Речном Доле я потом вспоминала обрывками.
Усталость.
Запах лекарственных трав в доме Мары.
Три колыбели, которые местный плотник сделал почти даром.
Стирка пеленок в таком количестве, что мне иногда казалось, будто больше в жизни ничего не существует.
Бесконечные кормления.
Первую простуду Марка, после которой я двое суток почти не спала.
Колики у Леи.
Привычку Леона просыпаться раньше братьев и сестры и просто лежать молча, пока я не замечу, что он уже смотрит на меня.
Денег было мало.
Я все-таки продала серьги.
Потом одно платье.
Потом еще два.
Через месяц начала помогать Маре в лечебнице.
Сначала по несколько часов.