Страница 8 из 64
Глава 1. Покровители и боги в картине мира удмуртов
В попытке дать характеристику мифологической картине мира удмуртов широкой читающей публике важно понимать, что это далеко не первая книга подобного рода. Более того, она не носит строго научного характера и имеет целью не просто окунуть современного читателя в мир удмуртской мифологии, а сделать это не слишком сложно и при этом максимально отчетливо – в соответствии с современными представлениями этнографов, фольклористов, историков. При этом читатель должен понимать, что, как в случае с любой гуманитарной проблемой, здесь невозможно дать простые ответы – они неизбежно превратились бы в упрощенные. Невозможно выстроить жесткие логические схемы или конструкции – они неизбежно ломаются, поэтому при описании такой картины мира и ее основных параметров авторам всегда приходится применять «полужесткие» крепления, а читателю придется учиться воспринимать описываемые явления в динамике, в многосложности. В подобных случаях принято цитировать Гераклита, которому приписывается авторство известной фразы о том, что все течет, все меняется.
В начале повествования необходимо договориться об основных понятиях и подходах. Во-первых, требует хотя бы формального определения понятие картины мира, которое обычно является принципиальным в характеристике любой системы мировоззрения. В обыденных практиках эти категории воспринимаются как синонимичные. В данном случае удобнее исходить из определения, которое помещено в энциклопедические издания. В этом случае оно звучит примерно так: «Картина мира – система представлений о реальности (от мироздания в целом до ближайшего окружения, сиюминутного контекста деятельности)», характерных как для отдельного человека, так и для социальной группы любого вида – религиозной, этнической, сословной, профессиональной и пр. Картина мира синтезирует представления человека о природе, материальном пространстве, обществе и духовном мире, о самом себе. Картина мира также определяет восприятие и оценку отдельных явлений, расставляя так называемые «маяки», создает систему ориентиров и норм и установок поведения. Говоря коротко, картина мира – это комплекс представлений человека о той реальности, в которой он живет и которая, как отмечает Ю. М. Лотман, «в принципе включает в себя все» [Лотман, 1992: 389].
Во-вторых, пояснения требует выбранная классификация мифологических образов и персонажей. В данном случае мы будем исходить из разделения всей системы мифологических образов на покровителей-
богов,
которых часто объединяют в пантеон, и
духов,
к которым не в каждом случае можно применить определение «покровитель».
Боги
-покровители, как правило, отдалены в пространстве и удалены во времени от человека, живущего здесь и сейчас. Они либо слишком высоко в небе, как в известном афоризме, либо глубоко под землей или водой, и контакты с ними ограничены пространством ритуала или воспоминанием «о далеком прошлом». Они вообще могут кануть в Лету, забыться и уйти. В отличие от богов
духи
-покровители и просто духи любят вступать в контакт с людьми именно «здесь» и именно «сейчас». По этой причине в народных фольклорно-коммуникативных практиках они живут дольше, эволюционируя подчас в очень интересные современные формы и представления. В силу этих особенностей данные о персонажах группы духов-покровителей или просто духов можно собирать и сейчас, а данные о богах-покровителях в своей наибольшей полноте можно обнаружить в письменных источниках XVIII – начала XX века.
В-третьих, и те и другие амбивалентны по отношению к человеку – своему собеседнику: нельзя сказать, что боги-покровители или духи нижнего мира все как один воплощение зла и опасности, а жители верхнего или срединного мира добры по отношению к людям. Все зависит от функциональности самого персонажа, от поведения и целеполагания человека, создающего представления о божестве или духе.
Применительно к удмуртской мифологической картине мира необходимо сделать еще одну принципиальную оговорку. В бо́льшем количестве случаев термин
бог
или
богиня
используется по отношению к тому или иному персонажу с достаточной степенью условности: мифологическая картина мира удмуртов содержит очень архаичные компоненты, в числе которых и образы богов / богинь, однако к ним правильнее было бы применять термин
божество.
Видимо, богами в полной мере легче называть представителей верховной триады, образы которых испытали сильное влияние христианства как идеи и как культа, – Инмара, Куазя, Кылдысина. К категории
богинь
можно отнести покровительниц-матерей
мумы́
. Настройкой «по умолчанию» также остается привычное разделение мира покровителей по гендерному признаку: этот мир, как и мир людей, двупол. Однако, забегая вперед, скажем, что здесь можно найти любопытнейших персонажей, которым впору играть роль исключений из правил.
«У каждого свой инмар»: боги-покровители в удмуртской мифологии
Инмар
– верховный бог, создатель и покровитель всего сущего. Видимо, первоначально Инмар был одним из божеств, которые населяли верхний ярус мира. Иногда его даже трактуют как бога воздушного пространства. Под влиянием ислама и христианства происходит возвышение Инмара над остальными божествами, хотя нельзя в полной мере считать этот процесс определяемым внешними факторами: условия для складывания представлений о едином боге формировались и внутри удмуртского общества. Одновременно надо понимать, что этот процесс, как считают исследователи, не закончился даже к XIX веку. В поздний период развития удмуртской культуры имя собственное Инмар начинает использоваться одновременно как имя нарицательное – инмар, то есть бог вообще. Об этом, в частности, пишет П. М. Богаевский, выступая как эксперт-этнограф в труде, посвященном судебному процессу над удмуртами деревни Старый Мултан (1894–1896): «Слово
бог,
как нарицательное имя, по-вотяцки
инмар
; этим же словом называют божество неба. <…> Иногда приходилось нам лично слышать, что божество Инмар есть бог, которому кланяются в православной церкви» [Богаевский, 1896: 24, 26].
Если попытаться перевести дословно, то имя Инмар можно читать как «то, что [находится] в небе», где
ин
– «небо»,
мар
– «что на небе». В сочинениях этнографов XIX века можно найти утверждение, что
инмар
– видоизмененная форма якобы существовавшей первичной формы
инмурт