Страница 49 из 64
Стоит шагнуть в открытое окно, и можно оказаться совсем не в том месте, в которое обычно попадаешь, выходя в дверь. По бытующим до сих пор представлениям, если выпрыгнешь ночью в окно, домой можешь и не вернуться либо будешь долго искать дорогу. При лечении сглаза из рук в руки через окно передают ребенка, чтобы затем внести в избу через дверь. Считается, что болезнь остается в том мире, за окном, а в дверь вносят обновленного человека. В окно можно увидеть тапал дунне – тот мир. В одной из быличек, переданных Г. Е. Верещагиным, рассказчик, заглядывая снаружи в окно бани, увидел женщину-мунчому́рта. Окно также дает возможность услышать тот мир. Услышанные под окном звуки – это дурные вести, которые оборачиваются бедами в этом мире. Существует поверье, согласно которому услышать под окном плач грудного ребенка или крик птицы – к скорой смерти одного из взрослых членов семьи. Окно, таким образом, выступает каналом связи с другой стороной: не зря, когда в доме умирает человек, в раскрытое окно вывешивают полотенце – символ дороги. Безоконность дома обозначает его безглазость, неодушевленность. Живой человек – человек с открытыми глазами, живой дом – дом с окнами: «По наличию или отсутствию окна дом живого человека противопоставлялся гробу» [Невская, 1982: 110]. В этой связи небезынтересно вспомнить избушку Бабы-яги в лесу, которая, как известно, без окон, без дверей.
Второй компонент семантики окна связан с его эротической и женской символикой. Вообще, окно – одно из важнейших условий и признаков любовного свидания, встречи двух разнополярных миров – женщины и мужчины. Через окно, у окна, под окном происходит встреча, которая составляет тайну двух человек. Василиса Прекрасная в окне башни и Иван-царевич, летящий к ней верхом на Сивке-Бурке, серенады под окном возлюбленной, Джульетта на балконе и Ромео, который не в силах покинуть заветный сад у дома Капулетти, Мадонны Возрождения на фоне окна (арки) – все эти мотивы «разыгрывают» тему окна как последней границы, отделяющей возлюбленных. Любовно-эротическая символика окна с наибольшей силой и экспрессией проступает в свадебном фольклоре удмуртов:
Мы приехали сюда, гоняя лошадь,
и выпрягли ее под окном.
Когда мы ехали, вы, должно быть, ждали нас,
воркуя, как сизый голубь.
Через окно в переднем углу мы обменялись перстнями.
И ты красива, и я красив. Как это мы сошлись?
[Гаврилов, 1880: 78, 102].
Закрытое / открытое окно и все упомянутые фольклорно-литературные сюжеты в конечном счете возводимы к идее рожающей женщины. Женщина в окне – символ ожидания, любви, одна из самых ярких по выразительности и устойчивых метафор. Это метафора будущего рождения, во время которого отворяются «небесные ворота». «Интимная связь образа окна именно с женщиной не вызывает сомнений, как и то, что мотив – мифологема женщины у открытого окна акцентирует какой-то ключевой момент, символизирующий мистерию (таинство), носительницей и преимущественной участницей которого выступает женщина» [Топоров, 1984: 176].
Пространство дома-космоса организовано так, чтобы максимально воплощать идею устойчивости. Потому важен принцип противопоставления его опорных конструкций и элементов, которые, как живые люди, «друг на друга смотрят и никогда не сойдутся».
«Четыре человека смотрят друг на друга (Косяки, порог и верхняя перекладина двери и окошек).
Дарья с Марьей смотрят друг на друга (Пол и потолок)» [Гаврилов, 1880: 119].
Объемное пространство складывается как кубик Рубика: четыре человека – четыре стены, Дарья и Марья – пол и потолок. Однако в такой мифологически реализуемой схеме важно подчеркнуть не только идею защищенности и устойчивости, но и проницаемости границ, разрыва.
Дверь (ӧс)
и окно, как говорилось выше, становятся местами разрывов, придают стене-границе законченный смысл: «Ни в избе, ни на улице (Дверь)» [Первухин, 1888–3: 72].
Устойчивость стен дома может нарушить «знающий» – туно́ (шаман), ведӥн (колдун) или герой: надо «только» приподнять угол дома или крышу. Без спросу в дверь может войти болезнь. По поверьям, «дверь в избу отопрется вдруг – входит болезнь» [Верещагин, 2001: 32].
Дополнительным выходом может стать дымоход – печь, семантический статус которой подчеркивается не только «небесной», но и феминной символикой. Через дымоход в некоторых случаях вылетает колдун или колдунья, намазавшись, однако, предварительно чудодейственной мазью. Печь – женщина, печное устье – место созревания и перевоплощения, но об этом речь уже шла в
Главе 4
. «У женщины бок дырявый (Печная вьюшка). Мать толста, дочь красна, а сын за море ушел» [УФ, 1982: 85].
Внутри дома-космоса существовал один конструктивный элемент, который скреплял пространство намертво, –
мумыко́р, матница́
–
матица
(букв. «материнское бревно»). Матица одновременно является центром и рубежом внутри обжитого пространства. Матица выступает связующей балкой, держит на себе верхний ярус избы. Связующая, объединительная функция матицы распространяется не только на сам дом-постройку, но и на дом-семью, то есть на людей. Материнское бревно воспринимается как мать дома и семьи, как корень и древо родства.
«Мать одна, детей много» [УФ, 1982: 70].
Вариант: «Пятьдесят молодцев на одной подушке спят» [Верещагин, 2000: 52].
«В этой избе я голова» [Гаврилов, 1880: 114].
Семантика матицы двойственна: она выступает как центр и рубеж одновременно. Однако в различных ситуациях может быть более выражена та или другая сторона. Как конструктивный и символический элемент дома матица идентична центральному опорному столбу архаических жилых построек (чум), а потому функционально и семантически соотносима с мировым древом, трактуемым в некоторых случаях как женское тело.
Мумыко́р обладает притягательной силой в прямом смысле слова: многие обряды имеют своим сакральным центром матицу. Солдат, уходящий в армию, вколачивает в матицу лоскуток или ленту, устанавливая таким образом материальную связь между родиной (центром земли) и собой. Такая нить не рвется, что бы ни случилось. Покойника принято обмывать под матицей – у подножия мирового древа, по которому человеку предстоит спуск в страну предков. Матица является топографическим центром избы и, как уже отмечалось, представляется объединяющей силой, залогом благосостояния. Она способна притягивать удачу, если во время установки матицы были соблюдены все регламенты. К матице крепится крюк для люльки, в которой лежит ребенок – центр мироздания для родителей.