Страница 21 из 64
Вероятно, это было не очень трудно, если учесть, что гидму́рт является в облике «маленького старикашки». Но по некоторым данным, гидму́рт мог являться, как и хозяин дома, в облике медведя. В этом случае изловивший гидму́рта человек отступал. «Гидмурт действительно примерз к саням и бочке, и мужик утром увидел, что на водовозных санях сзади кадки стоит на задних лапах медведь. Мужик испугался и спрятался обратно в избу, а когда осмелился выглянуть… то на водовозных санях не было уже никого» [Первухин, 1888–1: 94].
Главная жертва гидму́рту приносилась весной перед выгоном скота на летние пастбища и осенью, когда скот возвращался в зимние стойла. В молитве обычно просили, чтобы хлев наполнился холеными лошадьми и молочными коровами.
На гумне, которое располагалось еще дальше, чем хлев, от жилого пространства, жил обиньму́рт – хозяин овина, в котором обычно сушили снопы перед молотьбой. Сведения об этом хранителе противоречивы. Одни авторы пишут, что это людоед «с длинными зубами наподобие кочедыка» [Верещагин, 2000: 215] – металлического или костяного инструмента для плетения лаптей, напоминающего изогнутое шило.
Другие отмечают лишь то, что он пугает людей и скот на гумне, поэтому жертву ему закапывают прямо на гумне или в овине, испрашивая защиты от пожаров и ветров. Ему также оставляют последний необмолоченный сноп, который привязывают к кровельной балке овина. Обиньму́рт, таким образом, выступал хранителем духа поля, который, по поверьям, пребывал в последнем снопе. Последние снопы всегда вязали молча. Такое молчание имело, как всегда в подобных случаях, двойной контекст. С одной стороны, причина вполне материальна, ведь дожинки (жатва на последней полосе) – это завершение работы, когда все уже устали, и молчание это – способ максимально сосредоточиться на последнем рывке. С другой стороны, молчание символично, поскольку это ритуальный способ сохранить важнейшую тайну – тайну и силу будущего урожая, которая была сконцентрирована в последнем снопе. Дух поля иногда называли хлебным волком, которого необходимо было удержать либо убить – в любом случае присвоить. Любопытно, что сюжет обмолота зерна с помощью цепа (молотила) в загадке включает образ волка: «Среди поля скачет волк без поясницы» или «По хлебу мечется волк с переломленной спиной» [Гаврилов, 1880: 122; Первухин, 1888–3: 81].
Кочедыки. Кость. Солдырское I городище. IX–XIII вв. н. э.
Историко-культурный музей-заповедник Удмуртской Республики «Иднакар» имени М. Г. Ивановой
Вероятно, с этими представлениями связан и приведенный выше обычай привязывать последний сноп, то есть духа поля, к столбу, держащему кровлю овина.
Духи большого мира
«Однажды представилось страшилище»: духи-мужчины
Духи, населявшие мир, который лежал за околицей деревни, так же как и домовые духи, жестко привязаны к своим природным нишам. Пожалуй, лидирующее место среди них принадлежит хозяину леса, которого называют несколькими именами:
нюлэсм
у
рт / ӵаӵӵам
у
рт
– «лесной человек»,
нюлэскузё / тэлькузё
– «хозяин леса»,
нюлэснюн
я
/ ӵаӵӵанюн
я – «лесной отец, дядя»,
быдӟымнюн
я – «большой, старший, отец, дядя». Семантика имен хозяина леса позволяет рассматривать этот образ с разных сторон. Во-первых, нюлэсму́рт – антропоморфное существо, похожее обликом на человека. Во-вторых, он управитель, хозяин важнейшего в этнической традиции удмуртов пространства – леса. В-третьих, он, видимо, мог восприниматься и как предок, старший родственник, обладающий по отношению к человеку более высоким статусом.
Вум
у
рт / вукузё
– «водяной человек, хозяин воды». Он выступает, с одной стороны, как брат и оппозит Инмара и связан с сюжетом творения разных форм жизни. С другой стороны, вуму́рты – создания Вукузё – живут рядом с людьми, часто с ними встречаясь и даже вступая в родственные отношения. Живущие под водой, они как будто зеркальное отражение мира людей, в бо́льшей степени, чем остальные духи, похожи на человека. Чаще других с человеком встречаются
мунчом
у
рт
– «банный человек»,
палэсм
у
рт
– «половинчатый человек»,
кузьпинём
у
рт
– «длиннозубый человек»,
искалпыдом
у
рт
– «человек – коровьи ноги»,
вож
о – «сумеречный дух». По этой причине сведения о них достаточно объемны как в коллекциях собирателей и этнографов XVIII – начала XX века, так и в корпусе современных фольклорных данных. Можно расположить эти персонажи в порядке удаления от человеческого жилья. Если мунчому́рт живет на границе усадьбы, в бане, то вожо́ может привидеться и в бане, и в лесу, и по дороге через поле, и на кладбище. В отличие от них палэсму́рт, кузьпинёму́рт, искалпыдому́рт – жители леса, внешность которых менее привычна, скорее даже страшна и пугающа.
Внешний облик духов, населяющих нечеловеческое пространство – водоемы, лес, поле, – обычно содержит те признаки, которые и дают человеку возможность «опознать» встречника как чужого, не своего, неживого, нечеловека вообще или животного. Например, нюлэсму́рт – обладатель огромных размеров. В одной из побывальщин охотники, встретившие его лесу, так вычислили его рост.
И вот нами овладел какой-то непонятный страх. Пошли мы скорыми шагами, не оглядываясь назад, и были уже саженях в 100 от лога. Вдруг мы услышали за собой страшный человеческий голос:
– А, догадались! – сказал кто-то.
Оглянулись назад и видим: в логу стоит огромной вышины великан отвратительного вида. Половины туловища его совсем не видно. Если принять в соображенье глубину лога примерно в 50 сажень да еще считать от края оврага до головы туловища столько же, то выходит, что вышина великана была около 100 саженей [Верещагин, 2001: 95].
Если учесть, что сажень в момент записи текстов оценивалась в 2,13 м, то рост нюлэсму́рта, по оценке рассказчика, равнялся 213 м. По современным стандартам это высота семидесятиэтажного дома.
В. Наговицын. Нюлэсму́рт.
Из коллекции семьи художника