Страница 19 из 64
В современной этнографии этот женский образ рассматривается, во-первых, через призму образа Кылдысина (о чем мы уже говорили выше), во-вторых, с привлечением фольклорно-мифологического материала родственных уральских народов (обских угров, мордвы, марийцев). Мифологические персонажи с подобным набором функций встречаются у всех уральских народов. При этом в своих именах они имеют один общий по звучанию и значению корень. О мансийской Калтась-экве речь уже шла. Необходимо дополнить ее портрет несколькими штрихами, чтобы сделать более отчетливыми облики удмуртских мумы́. Калтась-эква покровительствует родам и младенцам, заботится об умножении всего живого. Она дарует жизнь, поэтому ее часто называли «наша мать Калтась». Священным деревом Калтась-эквы, как и у Кылдысина, считалась береза. Интересно, что изгнанная с неба мужем Калтась-эква поселилась в
горе
. Но именно к
холмам
приурочено местопребывание Музъем-мумы́, а в некоторых случаях холмы считаются местом пребывания Му-Кылчина, в образе которого переплелись черты Матери земли (Му–) и Кылдысина (–Кылчин). В образе Кылдысина, видимо, трансформировались «воспоминания о Калдык-мумы́». Н. Г. Первухин, издавший коллекцию фольклорных текстов северных удмуртов, уловил женскую архаическую сущность в мужском облике Кылдысина: «Смешав понятия о матери-земле – женском производящем начале – с древним представлением о Кылдысине в мужском роде как о производителе и охранителе, вотяки сделали из своего божества некоторым образом гермафродита» [Первухин, 1888–3: 4].
На естественность этого процесса указывал профессор И. Н. Смирнов: «Два образа, которые явились один за другим в сознании вотяка, он примирил, породнивши земную мать и Кылдысина» [Смирнов, 1890: 205].
Почти все функции богини Калтась со временем «перетекли», переплавились в образе Кылдысина, пополнившего список верховных божеств триады Инмар-Куазь-Кылдысин. Современное понимание образа Калдык-мумы́ также связывает ее с богиней времени-судьбы, управляющей сроками присутствия человека на земле. Но в любом случае в облике этой мумы́ перед нами предстает идея рождающего начала, жизни и ее благословения.
Мумы́, в отличие от богов-мужчин, как будто вообще не обладают внешностью. В них слиты стихия и индивидуальность, и это указывает на архаику женских образов, которые в процессе историко-культурной эволюции оттесняются на задний план, передавая свои функции мужской триаде Инмару, Кылдысину, Куазю.
Образ Великой Мумы́, который можно приблизительно представить, ориентируясь на Мать Калдык, связан с сюжетом изначального бытия, автономности и самодостаточности. Множество мифов рассказывает нам о том, как первородное божество извлекло свое существование из себя самого.
…Великая Мумы́ располагалась не на верхушке удмуртского пантеона, а позади него, перед ним, являясь прародительницей, первой, кто был. Иерархия соподчинения, в том числе и среди богов, возникает лишь в процессе становления отцовского рода. Это мужская ценность, одна из первых опорных точек мировоззрения Мужчины-Движения-Во-Времени. Для Женщины-Покоя-В-Пространстве это чуждые традиции. Поэтому мумы́ оттесняются на задний план (но не опускаются ниже), туда, где их не беспокоят без крайней нужды ни люди, ни боги. Великая Мумы́ отдала мир в руки богов и людей. Но она, без сомнения, придет на помощь детям, натворившим ошибок, укоризненно покачает головой, улыбнется и начнет все сначала.