Страница 53 из 88
Глава 27. Последний выбор Аларика
Глава 27. Последний выбор Аларика
Клинок идёт вниз, и в воде дрожит его серебряное отражение. Я успеваю подтянуть колено, собираясь ударить Кассандру в запястье, но за моей спиной с грохотом падает медная педаль связи.
Аларик приходит в себя рывком. Ещё мгновение назад он лежал, прижавшись плечом к столу, и не реагировал на мой голос; теперь отталкивается от края обеими руками. Провод выскальзывает из ослабевших пальцев, последние огни на военном кристалле гаснут, а он оказывается между мной и клинком.
Удар приходится ему под плечо. Аларик качается, словно всё ещё ждёт, что тело станет драконьим и выдержит больше человеческого. Потом тяжело опускается на одно колено. На светлой рубашке быстро расползается тёмное пятно.
— Ты всё-таки выбрал её, — выдыхает Кассандра. В голосе нет торжества; она смотрит на племянника так, будто он испортил вещь, которой она распоряжалась много лет. — Даже после того, что она сделала с тобой.
Аларик прижимает ладонь к боку и пытается подняться. Я не позволяю ему закрыть меня второй раз: перекатываюсь к стене, бью пяткой по аварийной скобе и запускаю служебную дверь. Металлическая решётка начинает опускаться за спиной Кассандры, отрезая ей путь к дренажной галерее.
Она оборачивается на звук. Этого хватает, чтобы я подхватила плавающую крышку архивного ящика и ударила ребром по её кисти. Клинок выскальзывает, ударяется о камень, но Кассандра успевает наступить на рукоять и не даёт мне забрать оружие.
— Мирель, отойди, — хрипло требует Аларик, пытаясь снова встать.
Я прижимаю ладонью сложенный шарф к его ране и заставляю самого удерживать ткань. Под пальцами пульс ровный, но слишком быстрый. Рана не выглядит смертельной, если сейчас остановить кровотечение и не позволить ему снова изображать из себя щит.
— Дави сюда. Обеими руками, — говорю я. — И останься на месте хотя бы один раз в жизни, когда тебе это приказали.
Он хочет возразить, однако пальцы уже слабеют. Аларик смотрит на тёмное пятно, будто впервые видит, как быстро человеческое тело напоминает о своих пределах, и всё-таки выполняет просьбу.
Кассандра дёргает клинок из-под сапога. Решётка за ней опускается лишь до половины и замирает: в зубчатый механизм попал обломок камня. Если дверь снова поднимется, она уйдёт раньше, чем Рейн пробьётся через завал.
Я хватаю длинный архивный штырь, вставляю его между зубьями и наваливаюсь всем весом. Металл скрежещет, решётка опускается ещё на ладонь и застывает. Выход теперь слишком низок, чтобы Кассандра прошла, не бросив оружие и не поползла по воде.
Она замечает, что я отрезала ей путь, и перестаёт следить за Алариком. В её следующем движении нет прежней уверенности: Кассандра торопится. Клинок направлен уже не в грудь, а к моей руке — она хочет отогнать меня от механизма и вернуть дверь.
Я не жду удара. Толкаю к ней ногой крышку ящика. На мокром металле сапог Кассандры соскальзывает, она хватается за решётку свободной рукой, и клинок уходит в сторону. Я перехватываю её запястье обеими руками, выворачиваю к воде и наступаю на лезвие прежде, чем она успевает поднять его.
Кассандра сильнее, чем кажется. Она тянет меня на себя, пытается ударить плечом, и мы обе едва не падаем. Я вижу её лицо совсем близко — без спокойной маски главы рода, с мокрыми прядями у щёк и настоящим страхом в глазах.
— Они всё равно уничтожат тебя, — шепчет она, стараясь разжать мои пальцы. — Совет не позволит врачу из провинции опозорить армию.
Её слова попадают в то место, где я сама боюсь ровно этого. Но страх больше не заставляет меня отступать и ждать решения мужчины или Совета. Я меняю хват, прижимаю её кисть к перекладине и обматываю серебряным проводом, который Аларик вырвал из канала связи.
— Тогда им придётся сделать это на глазах у всей армии, — отвечаю я и затягиваю провод вокруг её запястья. — Ваш голос уже слышали.
Кассандра бросает оружие и тянется к управляющему браслету. Я подсекаю ремешок архивным штырём; браслет падает в воду. Клинок отталкиваю за спину, к Аларику, но он не берёт его. Продолжает давить на рану, как я велела, и следит, чтобы Кассандра не дотянулась до меня второй рукой.
Из-за завала доносится глухой удар. Следом ещё один. Камни между нами и коридором начинают сдвигаться. Рейн кричит, чтобы мы отошли от стены, а незнакомые мужские голоса отвечают ему сверху. Шахтёры пришли через старый вентиляционный ход, который Торвен не успел обрушить.
Кассандра слышит их и дёргается к низкому проёму. Провод режет ей рукав, но не удержит надолго. Я прижимаю её плечом к решётке и упираюсь ногами в каменный порог. Вода уже доходит почти до колен, платье тянет вниз, руки начинают неметь от холода.
— Аларик, штырь, — прошу я, не оборачиваясь.
Он не пытается встать. Подтягивает металлический стержень к себе ногой, поднимает здоровой рукой и бросает мне вдоль пола. Я ловлю его со второго раза и продеваю между прутьями решётки, запирая провод. Теперь Кассандра может освободиться только вместе с частью двери.
Завал осыпается внутрь. Первым пролезает Рейн, за ним двое шахтёров в мокрых куртках. Один из них — Мареков брат; я узнаю его по светлой полосе в бороде. Он смотрит на Кассандру, связанную собственным военным проводом, и не задаёт вопросов.
— Живой, — говорю я Рейну, указывая на Аларика. — Рана под плечом. Нужны носилки и сухая ткань. Кассандру не трогать без свидетелей и не оставлять одну.
Капитан быстро оценивает зал. Раньше он сначала подошёл бы к командиру, теперь выполняет мой порядок: отправляет шахтёра за носилками, второму велит снять с Кассандры браслеты и закрепить руки мягкой верёвкой поверх рукавов. Кассандра требует имперской охраны, но Рейн не вступает с ней в спор. Он называет имена двух свидетелей, время задержания и просит шахтёров повторить, в каком положении они её нашли.
Пока они говорят, я возвращаюсь к Аларику. Ткань под его ладонями промокла, но давление помогло. Я меняю повязку, затягиваю широкую полосу вокруг груди и заставляю его сделать несколько медленных вдохов.
— Глубоко больнее? — спрашиваю я.
Аларик прислушивается к себе и качает головой. Потом смотрит на мои руки, будто ищет в них ответ на совсем другой вопрос.
— Я не почувствовал её раньше. Без огня… всё стало медленнее.
— Значит, научишься смотреть и слушать, как остальные люди. Сейчас не разговаривай.