Страница 20 из 88
— Мирель, ваше состояние не позволяет участвовать в этом. Отойдите от ребёнка и не усугубляйте собственное положение.
Раньше мне хватило бы её тона, чтобы начать оправдываться. Теперь на моей шее словно снова лежит тяжёлое ожерелье с тайным порошком.
— Моё состояние позволило вернуть ему дыхание. А ваше знание позволило записать его рождение за четыре дня до сегодняшнего. Поэтому отойдёте вы.
Брина остаётся возле меня. В дверях появляется Рина с Тио, за ней — женщины из прачечной. Они не умеют сражаться, но Кассандре приходится увидеть: забрать младенца тихо уже не получится.
Она обращается к Аларику:
— Передай ребёнка людям палаты. Селесту перевезут следом. Ты слишком долго позволял этой истории выходить из-под контроля.
Аларик не двигается. Кассандра подходит на шаг ближе, и серебряная цепь на её перчатке отзывается на метку ребёнка слабым светом.
— Он принадлежит роду, — произносит она тише. — Не твоей жене, не этим женщинам и не тебе одному. Отойди.
Мальчик беспокойно шевелится в корзине. Я кладу ладонь рядом с его боком, не касаясь метки. После полной защиты дыхание стало ровнее, но она ещё не закрепилась окончательно. Аларик это тоже видит.
Кассандра подаёт знак солдатам. В коридоре звякает оружие. Рейн оборачивается к своему генералу, ожидая приказа, и впервые на его лице нет уверенности, чью сторону велит выбрать долг.
Аларик передаёт клинок капитану и встаёт вплотную перед корзиной. Теперь Кассандре придётся приказать оттолкнуть главу рода от ребёнка на глазах у всего дома.
— На каком основании ты им препятствуешь? — спрашивает она. Голос остаётся спокойным, однако пальцы уже не лежат свободно на трости. — Кем ты объявляешь этого младенца?
Аларик смотрит на Селесту. Она едва заметно качает головой, но он уже сделал выбор. Затем переводит взгляд на меня. Ни просьбы подождать, ни объяснения в нём нет — только понимание, что после следующей фразы между нами может не остаться ничего.
Он поворачивается к Кассандре.
— Он мой сын.