Страница 62 из 65
Из-за массивного валуна на мгновение показалась голова, а потом вышел высокий, поджарый эльф в тунике цвета горного мха и легких кожаных доспехах. Длинные серебристые волосы были заплетены в косу, а взгляд голубых глаз был цепким и внимательным. Двигался он легко и бесшумно. Эльф все еще держал наготове лук, собираясь в любой момент пустить стрелу.
Это был Илдар – дозорный, который с небольшой группой эльфов сегодня охранял подступы к плато и спуск в каньон. Он никогда в жизни не выходил за пределы северных скал, поэтому при виде огромного фургона и демонических коней его глаза удивленно округлились.
— Это что еще за громыхающая цитадель на исчадиях ада?! — выдохнул дозорный, медленно опуская лук.
Из двери, ведущей к козлам, тут же высунулась сердитая мордочка Прошки. Шушак яростно погрозил Илдару кулаком.
— Сами вы исчадия, остроухие неслухи! Чуть скотину не покалечили своими зубочистками!
При виде говорящего енота эльф нервно икнул. В это время из-за камней вынырнул небольшой эльфийский отряд. Идущий впереди невысокий эльф показался Люцику знакомым. Приблизившись, он замахал руками и заорал во все горло:
— Люциан! Клянусь предками, ты жив! Но почему ты здесь? Ты угнал таверну? А куда дел хозяек?
Вопросы сыпались из эльфа один за другим и, кажется, не собирались заканчиваться. Это был Аэрон, тот самый эльф-разведчик, который месяц назад приходил ночью в таверну за помощью. Нельзя сказать, что он сильно изменился с тех пор. Он был все таким же худым и изможденным, но его глаза светились радостью.
Аэрон быстро подошел к повозке, крепко пожал руку спустившемуся Люцику и тепло кивнул застывшей на козлах Мире и высунувшейся в дверь Мие.
— Не наседай, Аэрон, мы все расскажем, когда доберемся до лагеря, — Люциан смеясь обнял собрата. — Расскажи пока, как дела в клане. Как мать и отец?
Аэрон нахмурился.
— Владыка Сильвиан и Хранительница Мелисса в лагере, пытаются найти выход для нашего народа. Клану совсем плохо. Дичи в горах почти не осталось, почва для земледелия не пригодна. Лето на исходе, а нам не удалось создать запасов на зиму. Но хуже всего — детская лихорадка. Малыши угасают один за другим, Хранительница Мелисса перепробовала все лечебные настои, но они не помогают. Люди голодают и болеют. Если честно... мы уже не знаем, что делать.
— Ладно, давайте спустимся с плато, — Люциан выглядел серьезным и озабоченным. — Нужно поговорить с отцом и матерью – я думаю, вместе мы решим как быть. У нас есть, о чем рассказать и что предложить.
Он ловко прыгнул на козлы и мотнул головой Аэрону.
— Садись рядом, будешь показывать дорогу. Остальные забирайтесь в фургон.
Эльфы с осторожностью обошли адских демонов, как они про себя окрестили Кошмаров и несмело затоптались перед дверью, которую уже услужливо распахнула Мия.
— Ну же, забирайтесь смелее, — она доброжелательно улыбалась, а Рыся на ее плече одобрительно стрекотала. Мира выглянула из кухни, вытирая руки с полотенцем.
— Идемте сразу на кухню – у меня чай горячий, пироги и мясо тушеное.
При виде накрытого стола у эльфов от удивления вытянулись лица – они такого изобилия они не видели уже давно. А Прошка пыхтя вытащил из кладовки еще корзину с фруктами и стал ловко своими маленькими лапками перекладывать их в миску, что-то бурча под нос про витамины и тощих остроухих, на которых без слез смотреть невозможно.
Рассадив эльфов и поставив перед каждым по большой плошке с тушеным в пряной подливе мясом, она наполнила такую же для Аэрона и передала ему через переднюю дверь.
Спуск с плато оказался не менее изнурительным, чем подъем, но теперь горы словно расступились, пуская беглецов в свое сердце. Дорога, зажатая между исполинскими скалами, круто уходила вниз. Она вилась змеёй и Люциану требовалась вся его сноровка, чтобы удержать фургон на поворотах.
Скалы здесь были мрачными, сложенными из слоистого серого камня, на котором почти не росла трава — лишь редкие пучки колючего осотника цеплялись за трещины. Солнечные лучи с трудом пробивались на самое дно этого каменного мешка, отчего внизу стоял вечный прохладный сумрак.
Фургон осторожно сползал по насыпям. Буян и Уголек шли спокойно и осторожно, словно понимая важность момента.
Чем ниже они спускались, тем отчетливее становился виден лагерь. Это было печальное зрелище: по обе стороны бурлящей реки жались друг к другу палатки из потертых шкур и грубые навесы. Ни ярких красок, ни эльфийского изящества, о котором сестры читали в земных сказках — только суровый быт выживающих. Девушки стояли за спиной Люцика и Аэрона и ошеломленно разглядывали открывшуюся перед ними картину. За их спинами группа голодных эльфов бойко стучала ложками, а сердобольный Прошка подкладывал им добавки.
Стоило таверне выкатиться на ровную каменистую площадку на окраине лагеря, как из палаток начали робко выходить обитатели. Эльфы окружили диковинную громыхающую махину плотным кольцом, перешептываясь и с опаской поглядывая на демонических коней. В их глазах не было злости — только бесконечная усталость.
Особенно много было детей. Маленькие, худенькие, с непропорционально большими зелеными и голубыми глазами на бледных личиках, они, позабыв про страх, шныряли возле повозки. Самый шустрый мальчишка лет пяти в подпоясанной веревкой рубахе несмело протянул тонкую ручку к блестящему медному ободу колеса, но тут же отпрянул, когда Уголек шумно фыркнул, выпустив из ноздрей фиолетовый дымок.
Люциан и Аэрон спешились, из таверны вышли девушки и остальные эльфы. Вслед за ними спустился шушак и выпрыгнули Рыся и Мурза. При виде мантикоры дети с визгом разбежались и спрятались за спины взрослых. В толпе началось волнение, но Люцик поднял руку в успокаивающем жесте.
Кошмары послушно притихли, а Мурза по команде Миры мирно улеглась у колеса, лениво помахивая хвостом. Люциан обвел взглядом притихшую, настороженную толпу и громко, отчетливо произнес на родном наречии:
—
Ил'диарэ тан, ла'мин то'рей!
Успокойтесь и опустите оружие, мой народ! Не бойтесь ни этих коней, ни моих спутников.
Э'ла Люциан, Сильвиан'ор дан!
Я Люциан, сын Владыки Сильвиана! Я вернулся домой!