Страница 59 из 65
— Не легче, Мира — Люцик покачал головой. — Рано или поздно нас все равно бы нашли. Руны имеют свойство развеиваться, а хорошему магу достаточно одного заклинания, чтобы найти скрытое. Беспечность иногда стоит очень дорого.
Щеки Миры залила краска стыда. Действительно, такой простой, а главное правильный ответ на один глупый вопрос.
— Ладно, руны рунами, а самим подкрепиться тоже надо. У нас там похлебка согрелась и пирожки от завтрака остались. Пошли в залу, я стол накрою!
— Ой, а давайте лучше здесь, прямо на полянке? — Мия умоляюще посмотрела на сестру. — Погода чудесная, воздух чистый. Давайте устроим пикник прямо на траве?
Люцик, до этого молча опиравшийся на борт фургона, недоверчиво прищурился на стену леса и нахмурился.
— Нам бы поспешить, — негромко заметил он. — Устраивать посиделки на открытом месте — не лучшая идея.
— Да ладно тебе, остроухий! — заворчал снизу Прошка, потирая лапки. — Кони наелись, руны дорогу затерли. Не нагонят нас так быстро! Дай девчонкам хоть дух перевести после такой ночки.
Эльф немного посомневался, глядя на умоляющее лицо Мии, но в конце концов коротко кивнул и плавно опустился на мягкий мох.
— Ладно. Полчаса, не больше.
Мия радостно улыбнулась и поспешила в таверну. Через минуту на расстеленном прямо на траве покрывале уже красовалось большое глиняное блюдо с пирожками, миски с похлебкой и сочное, ароматное запечёное мясо. Мурза и Рыся крутились рядом, требуя свою порцию еды и внимания.
Атмосфера леса, шелест сосновых крон над головой и теплое солнце подействовали на сестер удивительно умиротворяюще. Мира взяла пирожок, вдохнула родной хлебный аромат и прикрыла глаза.
— Помнишь, как раньше, когда были еще живы мама и папа, мы в походы ходили? — сказала тихо Мира. — На длинных переходах мы с тобой устанем, ныть начнем, чтобы отдохнуть поскорее, а мама уговаривала потерпеть. А потом папа разбивал лагерь, натягивал палатку и разводил костер. И мы грели в котелке чай, пекли картошку, а когда наступала ночь, мы тихонько сидели у костра, смотрели на звезды, а папа рассказывал разные истории.
По щеке девушки покатилась слеза, но она не стала её вытирать. Мия замерла, глядя в одну точку, а потом заговорила.
— Мы смотрели на ночное небо и ждали, когда упадет звезда. Мама говорила, что если успеть загадать желание, пока она не погасла, то оно обязательно сбудется. Я хотела, чтобы мы всегда были счастливы…
Мия замолчала и на поляне стало тихо. Прошка отвернулся и потер лапами мордочку. Эльф, казалось, тоже о чем-то глубоко задумался. Потом он поднял голову, всматриваясь в густые сосновые кроны, словно пытался разглядеть за ними дневное небо. Его взгляд, обычно острый и колючий, стал мягким и подернулся дымкой воспоминаний.
—
Эл'сиа ли'арэ аэ'мин тор...
— тихо, почти нараспев произнес он, и в его голосе послышался шорох осыпающейся листвы.
Мира утерла слезу и удивленно посмотрела на эльфа.
— Что ты сказал? — спросила она негромко. — Это опять эльфийский?
Люцик медленно опустил взгляд на сестер, мягко улыбнулся и кивнул.
— Да. На языке моего народа это значит: «Звезды помнят тепло тех, кто остался на земле». Вы говорили про падающие звезды и маму... У нас говорят по-другому. Наши шаманы знают, что звезды никогда не падают просто так. Об этом поется в легенде о Лунной Слезе и Первом Серебряном Дереве.
Эльф поудобнее перехватил травинку, которую крутил в пальцах, и заговорил тихим, завораживающим голосом:
— Старые легенды гласят: когда наш мир был еще совсем юным, звезды спускались на землю в предрассветный час. Они принимали облик прекрасных дев, сотканных из чистого света, и гуляли по кронам деревьев. Однажды самая яркая, рассветная звезда влюбилась в земного эльфа-охотника. Каждую ночь она спускалась к нему, они сидели у костра и слушали тишину леса. Но законы Неба неумолимы — звездный свет не может принадлежать земле. Хранитель Рассвета узнал об их тайне и безжалостно унес влюбленную звезду обратно на небосвод, навсегда запретив ей спускаться вниз.
Мия, затаив дыхание, придвинулась ближе, слушая эльфа.
— Поднимаясь ввысь, — продолжал Люцик, — звезда не выдержала тоски. Она оглянулась на догорающий костер и своего охотника. С её ресниц сорвалась одна-единственная серебряная слеза. Она прочертила ночное небо яркой вспышкой и упала прямо посреди поляны. На том самом месте, куда упала Лунная Слеза, из земли пробился росток, из которого к утру выросло стройное Серебряное Дерево. Его корни ушли так глубоко в недра, что связали весь эльфийский лес в единую, живую, дышащую сеть.
Люцик повернулся и посмотрел на стену древнего бора, к которому они приехали.
— С тех пор мы, эльфы, знаем: звезды не умирают, когда падают. Они оставляют нам свою защиту. Нужно просто прижать ладонь к коре дерева и прошептать имя рассветной звезды. Лес услышит. Он передаст твой зов по корням, укроет густой тенью, запутает преследователей ложными тропами и никогда... никогда не выдаст тех, кого считает своими детьми.
— Красивая легенда, — заметила Мия. — Жаль, что лес не может защитить сам себя от огня и топора. Иначе вашему народу не пришлось бы бежать в горы.
На поляне повисла тишина. Каждый по-своему размышлял об услышанном. Вдруг Рыся, сидевшая рядом с Прошкой, резко вскинула голову, прижала уши и беспокойно застрекотала. Следом подскочила Мурза, бросая вкусную косточку, которую она увлеченно обгладывала. Её кожистые перепончатые крылья за спиной судорожно расправились, а гибкий хвост с острым жалом зловеще замер в воздухе, нацелившись в сторону Тракта. Мантикора глухо, зарычала, обнажив ряды острых зубов.
Буян и Уголек тревожно запрядали ушами и фыркнули, выпустив из ноздрей снопы фиолетовых искр. Они заплясали на месте и затрясли головами, приглашая срочно тронуться.
Люцик мгновенно изменился в лице. Его расслабленность и мечтательность тут же пропали, а на смену им пришли внимательность и настороженность.
— Тихо всем! — резко, но едва слышно скомандовал он, поднимая руку.
Эльф прижал ладонь к траве, закрыл глаза и что-то прошептал на эльфийском. Мира увидела, как изменилось выражение его лица, а Прошка замер и прижал уши.
— За нами погоня. — резко выдохнул он, стремительно поднимаясь. — И они уже близко.
— Как... как близко? — побледнев, прошептала Мира.