Страница 52 из 65
Глава 23
Глава 23. Побег на рассвете
Небо окрасилось первыми лучами восходящего солнца, когда Райан с Прошкой закончили перетаскивать провизию от склада, а тяжело нагруженные Мия и эльф вернулись от Томаса. Щедрые купец и аптекарь нагрузили их так, что они едва несли свою поклажу: тюки с теплыми вещами, одеялами и обувью, мешки с целебными сборами, корзина с готовыми снадобьями и небольшой короб с редкими специями, так необходимыми в суровых северных землях. Прошка, не теряя времени тут же распределил все запасы по углам фургона с ловкостью опытного портового грузчика.
У Миры тоже все было готово. Большая миска с горячими пирожками и чайник с чаем стояли на столе, а в больших котлах побулькивала сытная похлебка и тушеный хрустень с мясом. До утренней побудки и смены караула оставался час, поэтому мешкать не стали. Наскоро перекусив и накормив Кошмаров перед дальней дорогой, приготовились к отъезду.
Таверну Райан и Люцик заранее вывели за пределы города и отогнали подальше от заставы. Открыть тяжелые ворота так, чтобы не скрипнула ни одна петля, оказалось делом сложным. Но труднее всего было пройти мимо стоящих на карауле солдат – нужно было сделать так, чтобы солдаты не могли связать исчезновение фургона с действиями маршала. На помощь, как ни странно, пришел Прошка.
Шушак обладал тайной усыпительной магией и пользоваться ею он не любил. У Прошки были на то свои причины, о которых он предпочитал не распространяться. Его магия позволяла на короткий срок погрузить в сон животное или человека. После пробуждения у спящего словно стирались из памяти недавние события. Это было как раз то, что нужно.
Фургон стоял на поляне возле Тракта. Пора было отправляться. Люцик уже занял место на козлах, поправляя вожжи, а Уголек и Буян нетерпеливо прядали ушами, чуя утреннюю прохладу и дальнюю дорогу.
Девушки стояли у подножки фургона, кутаясь в новые шерстяные плащи, подаренные Элиасом. Райан подошел к ним, чтобы помочь подняться. Его лицо было абсолютно спокойным, но в глубине серых глаз плескалась глухая, тяжелая тоска.
— Ну всё, пора, — негромко сказал он. — Люцик, увози их.
Мира, уже занеся ногу над ступенькой, резко обернулась. Она нахмурилась, вглядываясь в его лицо.
— В смысле «увози их»? А ты? Садись давай, время поджимает.
— Я не поеду, Мира, — спокойно ответил маршал.
Мия ахнула, а в глазах Миры отразилась острая, пронзительная боль, словно её внезапно ударили под дых.
— Что значит — не поедешь? — спросила она севшим голосом. — Ты с ума сошел? Тебя же казнят! Герцог тебя живьем закопает за невыполнение приказа!
— Если я уйду с вами, герцог сразу поймет, кто помог вам сбежать, и он уже точно не успокоится, пока всех не поймает. Нас найдут даже в каньонах. — Райан мягко, но настойчиво перехватил Миру за плечи, заставляя смотреть прямо на себя.
—Я должен остаться на заставе. Сделаю вид, что вы сбежали до того, как я успел выполнить приказ. Буду тянуть время сколько смогу. Не дождавшись моего доклада о выполнении, герцог пришлет своих проверяющих. А пока они будут всех опрашивать и строчить отчеты, вы успеете уйти далеко на Север и спрятаться.
Люцик на козлах молча сжал вожжи. Эльф не произнес ни слова — в его понимающих, серьезных глазах читалось глубокое уважение к выбору маршала. Он кивнул головой, как бы принимая негласные правила игры, защитить девчонок любой ценой.
Звери тоже чувствовали близкое расставание. Рыся внезапно взлетела по плащу Райана. Что-то пронзительно треща на своем беличьем языке, она отчаянно терлась пушистой головой о его щеку, словно умоляя передумать. Мурза крутилась у ног, громко и жалобно мяукая, волнуясь и переживая, что её большой двуногий защитник остается один в этом опасном месте. Прошка уныло шмыгнул носом, отвернувшись к колесу фургона, и сердито вытер усы лапкой.
Мира смотрела на Райана, и в её душе бушевала буря. Злость, страх за него, отчаяние — всё смешалось и искало выхода. Ей хотелось закричать, ударить его, затолкать в фургон силой. Но она видела его взгляд и понимала: он принял решение и не отступит.
Райан аккуратно снял Рысю с плеча, бережно передал её плачущей Мие и подтолкнул к двери.
— Не теряйте времени, скоро застава проснется. — он подхватил Мурзу и занес её в фургон. Следом за ним поднялись Мира и Прошка
На секунду Райан замер. Желание бросить всё: устав, заставу, долг, и уехать вместе со всеми, чтобы просто быть рядом и защищать, оглушило его. Маршал резко выпрыгнул из фургона, с силой захлопнул тяжелую дверь и махнул эльфу:
— Трогай!
Люцик коротко, пронзительно свистнул. Кошмары дружно рванули с места, натягивая постромки и увозя таверну прочь от заставы, прямо в темноту спасительного леса.
На опустевшей поляне, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, стоял Райан. Он смотрел вслед скрывшемуся среди деревьев фургону и думал о том, как будет объяснять герцогу и проснувшимся солдатам внезапное исчезновение целой таверны. Круто развернувшись Райан поспешил к заставе. Он тихо закрыл тяжелые створки ворот. Караульные, одурманенные Прошкиной магией продолжали спать на своих местах. Скоро они проснутся и ничего не вспомнят. Ни прибытия гонца со срочным приказом, ни того, как таверна покинула заставу, ни как маршал Райан вернулся на рассвете из леса.
Они успели как раз вовремя. Огромный фургон бесшумно катился вперед, а над приграничным городком прозвучали первые звуки горна. Застава начала просыпаться.
Фургон катился так быстро, что деревья за окном слились в одну зеленую полосу. Кошмары неслись во весь опор, унося их прочь от заставы. Магический транспорт шел по разбитой грунтовой дороге невероятно плавно. Его не трясло, чашки на столе даже не звякнули, а недопитый чай в кружках едва колыхался. В таверне стояла тишина – тяжелое прощание выбило всех из колеи и разговаривать никому не хотелось.
Мия без сил опустилась на диван и тихо плакала, уткнувшись лицом в ладони. Рыся крутилась рядом, преданно заглядывая в глаза и пытаясь утереть её слезы своим пушистым хвостом.
Мира молча стояла у окна, вцепившись пальцами в деревянную раму. Очертания заставы и одинокая фигура Райана давно растворились в предрассветном тумане, а она никак не могла заставить себя перестать вглядываться в даль. В груди ныло от боли и какой-то щемящей тоски. Ночной разговор в кладовой, когда неприступный маршал открылся ей совсем с другой стороны, оставил странное волнующее чувство. Теперь она не злилась на него, а понимала. Но от этого было не легче.