Страница 29 из 65
Мия слушала его рассказ, прижав ладонь к губам. В её глазах, обычно спокойных и прохладных, стояли слезы. Её глубоко тронула эта тихая, упрямая забота эльфа о своем народе. Мира медленно опустила кружку на стол. Вся её злость на Люцика за утренние шуточки с ужом испарилась. Она поняла: этот взбалмошный парень — не вор и не бандит. Он просто защищает свой дом. Так же, как она сама готова разнести этот мир ради спасения сестры.
Даже ворчливый Прошка перестал шуршать бумагами. Шушак важно шмыгнул носом, посмотрел на эльфа и тихо буркнул:
— За контрабанду продуктов без пошлин, конечно, в ведомости штраф полагается... Но для голодных детей муку я со склада спишу. Без учета. За счет заведения. Прошка не черствый, Прошка понимает.
Люцик удивленно посмотрел на мохнатого завхоза и тепло, искренне улыбнулся:
— Спасибо, пушистый. Ценю.
Мирный диалог прервал резкий, страшный удар в правый борт фургона.
Таверна со скрежетом вильнула в сторону. С полок с грохотом полетела посуда. Медный чайник перевернулся, заливая плиту. За окнами мгновенно потемнело. Солнечный свет исчез, сменившись тревожной мглой. Фургон на полной скорости влетел в самую чащу проклятого темного бора — место, куда Тракт заводить живых людей не должен.
Снаружи раздалось пронзительное, полное боли и ужаса ржание Буяна и Уголька. Кони резко сбросили ход, фургон покатился по инерции пару метров и остановился.
— Что там такое?! — Мира подскочила, хватаясь за скалку.
Из кухонного окна раздачи открылся жуткий вид. Из вековой, замшелой лесной темноты прямо на борта фургона лезли огромные, мерзкие твари. Помесь паука и краба размером с хорошего кабана каждый. Их длинные костяные лапы с хрустом вонзались в гномье дерево, пытаясь проломить обшивку. Монстры лезли десятками, окружая упряжку.
— Болотные скрежетуны, — прошептал Прошка, в ужасе прячась под стол и прикрывая голову учетной тетрадью.
Маршал Райан и его солдаты не мешкая кинулись защищать фургон. Их мечи сверкали в полумраке бора, отсекая лапы тварей, но монстров было слишком много.
Двое крупных скрежетунов прыгнули прямо на козлы, целясь в Кошмаров. Жеребцы отчаянно бились в упряжке, их фиолетовое пламя грив испуганно схлопнулось под натиском болотной скверны. Один из пауков прыгнул на спину Буяна и вонзились в его шею острые жвалы. Второй паук успел дотянуться до крупа Уголька и укусить, прежде чем кто-то из солдат скинул его ударом меча.
Жеребцы рухнули в дорожную пыль, разрывая собственным весом ремни упряжки, жалобно заржали и забились в судорогах. Для демонических коней Нижней Бездны яд этих болотных тварей был смертелен.
— Кони! Они убьют коней! — закричала Мира.
Её магия действия взвилась ураганом от ярости. Оружия на кухне не было, но Мира вспомнила о двух огромных, окованных железом бочках, доверху наполненных старым забродившим гномьим квасом. Они остались от прежнего хозяина таверны и стояли в углу кладовой. Квас трехлетней выдержки из благородного напитка уже давно превратился в оружие массового поражения.
— Прошка, открывай люк! Люцик, лови вектор! — скомандовала Мира.
Она выкинула ладони вперед, направляя всю свою магию действия на тяжелые бочки. Махины весом по сто килограммов каждая сорвались со своих мест, вышибли нижний люк фургона и пулей вылетели наружу, прямо под ноги атакующих пауков.
Мира сжала кулаки, посылая резкий импульс прямо в железные обручи бочек. Давление внутри бочек мгновенно возросло до предела.
БА-А-АХ!!!
Раздался оглушительный взрыв. Лес содрогнулся. Бочки разнесло в щепки. Две гигантские волны ядреного, пенного, шипящего кваса взрывного действия ударили по болотным скрежетунам. Кислая, перебродившая жидкость монстрам явно пришлась не по вкусу. Истошно вереща, пауки в панике бросились в лес, стремясь укрыться в спасительной темноте. Атака была полностью отбита шедевром гномьей кухни.
Но праздновать победу было рано. Сестры, Люцик, Рыся и Прошка пулей выскочили наружу и кинулись к лежащим коням.
Буян и Уголек лежали в пыли Тракта. Их огромные угольно-черные тела сотрясала крупная дрожь, гривы полностью погасли, превратившись в безжизненный серый пепел. Из ноздрей текла густая, фиолетовая кровь, а лиловые глаза медленно затягивались мертвой белой пеленой. Демонические великаны умирали. Яд скрежетунов действовал быстро, сжигая их изнутри. Кони хрипели, их дыхание становилось всё реже. Они угасали прямо на глазах.
Мира упала на колени перед Буяном, прижимая ладони к его холодеющей морде. Слезы градом покатились по её щекам. Это были её кони. Строптивые, гордые, выбравшие имена за свеклу, спасшие её от обрыва.
— Нет, нет, пожалуйста, не умирай... Буян, ну же, очнись! Прошка, сделай что-нибудь!
Мия в полном отчаянии вскинула руки над Угольком. Она судорожно прижала серебристый корень Живоцвета к ране коня. Её ладони покалывало, но её магия из-за малого опыта и паники девушки напрочь отказывалась повиноваться. Серебряный свет корня гас, Живоцвет не отзывался на её хаотичные, дрожащие импульсы.
— Он не работает! Не получается! Я не могу поймать вектор! — плакала Мия, бессильно роняя руки. Девчонки были в полном отчаянии.
Прошка стоял рядом, прижимая к себе амбарную тетрадь. Из его огромных карих глаз катились крупные, чистые слезы, падая прямо на жилет. Старый шушак искренне, всем сердцем любил этих Кошмаров, хотя зануда-бухгалтер внутри него даже в этот страшный момент продолжал судорожно работать, силясь защитить его от боли потери.
— Ушам моим не верить, коникам не жить... — всхлипывал Прошка, утирая нос лапой. — Это же... это же Буянчик наш. И Уголек. Где я теперь тягловую силу такую найду? Нам же весь бюджет переписывать... Две единицы основного имущества под списание. Новые тягловые ящеры Короны тридцать золотых стоят, у нас таких денег в ведомости нет! Уголек, ну не хрипи ты так, у меня от твоего хрипа в левом боку колет...
Рыся вела себя безумнее всех. Огненная белка металась от морды Буяна к морде Уголька, судорожно пыталась поднять маленькими лапками их тяжелые, закрывающиеся веки. Она что-то отчаянно, быстро стрекотал им на ухо, лизал их холодные носы, а затем села на землю между ними, задрала мордочку к небу бора и горько, протяжно завыла. Это был настоящий плач маленького лесного существа, теряющего своих верных больших друзей. От этого звука у Миры разорвалось сердце. Райан стоял в стороне, опустив свой тяжелый меч – он тоже был бессилен перед ситуацией.
— Отойдите, — раздался спокойный, тихий голос Люцика.