Страница 13 из 65
Глава 6
Глава 6. Дипломатия на сытый желудок
Десять минут на профессиональной кухне — это целая вечность. На кухне таверны без тормозов — это полоса препятствий, где вместо финишной ленточки тебя ждет расстрел из арбалетов.
Мира вихрем металась между барной стойкой и пышущей жаром каменной печью. Магия действия, получив от хозяйки четкий и злой приказ «работать только на казан», больше не бунтовала и не швырялась вилками. Синий хрустень внутри медного котла кипел, отдавая крахмал грибному бульону. Рагу на глазах густело, наливалось красивым оранжевым цветом от тыквы-огневки и тихонько булькало. Мира виртуозно управлялась поварешкой, мысленно заставляя ингредиенты перемешиваться с идеальной скоростью.
За барной стойкой стояла такая гробовая тишина, что было слышно, как в углу скребется случайный лесной жук. Маршал Райан сидел неподвижно, словно каменное изваяние какого-то сурового и очень недовольного языческого бога, которому забыли принести жертву. Фиолетово-багровая шишка на его лбу раздулсь до величины хорошего куриного яйца. След от гномьей солонки выглядел монументально и очень портил грозный вид королевского Инквизитора.
Из-под дальнего табурета робко высунулся серый нос. Прошка, оценив обстановку и поняв, что убивать их прямо сейчас не будут, на пузе переполз за спину Миры. Он принялся тихо, как мышь, выставлять на раздаточную доску глубокие глиняные миски. Каждая весила почти по килограмму — старый гном любил посуду, которую невозможно разбить в обычной пьяной драке.
— Проша, хлеб — не оборачиваясь, скомандовала Мира, снимая котел с огня.
— Какой хлеб, хозяйка? — испуганно прошептал шушак, косясь на угрюмых солдат в зале. — Я же говорил, Броггар только сухари оставил. Ими только разбойников из пращи расстреливать. Свежий каравай три часа печь надо!
— Неси свои сухари. Живее!
Мира решительно схватила каменную буханку, которую Прошка выудил из ящика. Хлеб был твердым, как камень. На Земле такой только в утиль, но здесь...
Мира зажмурилась, прижала ладони к черствой корке и пустила внутрь хлеба мелкую, частую волну кинетической магии. Она заставила застоявшиеся молекулы внутри сухаря бешено двигаться, тереться друг о друга и нагреваться. По кухне тут же поплыл невероятный аромат свежей выпечки. Корочка под ее пальцами размякла, задышала теплом, и через секунду сухарь превратился в пышный, мягкий каравай, будто его только что достали из подовой печи.
Прошка от удивления едва не проглотил собственное гусиное перо.
— Ушам моим не верить, сухарям не размякать... Хозяйка, да ты не ведьма, ты кудесница!
Но Мире некогда было слушать дифирамбы шушака. Она ловко нарезала получившийся хлеб на толстые ломти. Первую, самую глубокую миску она налила маршалу до краев. Густое, дымящееся варево легло идеальной горкой. Сверху — щепотка сушеной зелени, которую Прошка откопал в закромах. Мира подхватила миску обеими руками и со стуком опустила её прямо перед Райаном. Туда же отправилась толстая деревянная ложка. Рядом лег увесистый ломоть хлеба.
— Кушайте, товарищ Инквизитор. Не обожгитесь, — ровным тоном произнесла она, уперев руки в бока. Страх ушел, остался только азарт. На своей кухне она не боялась никого.
Райан медленно опустил взгляд на тарелку. Густой пар от рагу ударил ему в лицо. Мужчина шумно, судорожно втянул воздух ноздрями. Его солдаты в зале, сидевшие за дальними столами, синхронно вытянули шеи. Запах эльфийских грибов в сочетании с правильной земной техникой обжарки лука творил с голодными, измотанными мужчинами страшные вещи. Дружное и сердитое урчание пяти мужских желудков теперь напоминало рокот приближающейся грозы.
Маршал не стал тратить время на светские беседы. Он взял ложку — в его огромной ладони она показалась крошечной щепкой — зачерпнул густое рагу и отправил в рот.
Мира затаила дыхание, внимательно следя за его лицом. Прошка за ее спиной зажмурился, готовый в любую секунду нырнуть под стол.
Три длинные секунды Райан жевал с абсолютно непроницаемым выражением лица. Мира даже успела подумать, не переборщила ли она с местными специями. Но затем сурово сдвинутые брови Маршала удивленно приподнялись. Он сделал второй глоток, оторвал кусок хлеба, макнул прямо в густой соус и снова отправил в рот. Скорость его движений увеличилась втрое. Мрачный Инквизитор уничтожал рагу с эффективностью хорошего комбайна, работающего на полную мощность.
— Наливай остальным, — не поднимая головы от миски, бросил он Мире.
Бойцы отряда дважды приглашать себя не заставили. Мира только успевала орудовать поварешкой, наполняя гномьи миски ароматным сытным варевом. Прошка подкладывал голодным солдатам хлеб и подавал ложки. В зале поднялся такой грохот от отодвигаемых стульев и стука ложек, что Буян и Уголек на улице завистливо и требовательно заржали.
Солдаты ели так, словно это был их первый нормальный обед за последний год. Мира едва успевала подливать добавку, а Прошка – подавать хлеб, утирая пот с мохнатого лба и тихонько подхихикивая.
Через пять минут миска маршала опустела. Райан аккуратно вытер дно хлебной коркой, съел её и со стуком отложил ложку.
И тут случилось то, что заставило саму Миру ошарашенно открыть рот.
Похоже, её новая магия, помимо левитации предметов, имела совершенно невероятные, скрытые свойства. На Земле её еда, конечно, была вкусной, но залечивать раны она точно не умела. Здесь же, в мире высокой концентрации магии, случилось настоящее чудо. Пища, приготовленная с помощью новых способностей Миры, приобрела мощнейший лечебный эффект. Она буквально заставляла кровь двигаться быстрее, а клетки тела — мгновенно обновляться.
Багровая, огромная шишка на лбу маршала вдруг начала бледнеть. Пятеро солдат застыли с ложками в руках, наблюдая за своим командиром. Прямо на глазах кожа между бровей разгладилась, страшный отек спал, и через десять секунд от сильного удара серебряной солонки не осталось даже малейшего следа.
Райан почувствовал странное, покалывающее тепло во лбу, удивленно нахмурился и провел ладонью по совершенно гладкой коже. Его серые глаза, до этого мутные и воспаленные от недельного недосыпа и болотной простуды, мгновенно прояснились. Темные круги исчезли, а спина выпрямилась без привычной усталости.
— Что это за колдовство? — он медленно поднялся со своего стула, мгновенно став выше Миры на целую голову. Его голос больше не был усталым и хриплым — теперь в нем звенела сталь.