Страница 2 из 7
— Все хорошо, солнышко, — прошептала я. — Папа просто очень занят. Скоро все наладится. Он возьмет отпуск, мы будем вместе. Встретим тебя вместе.
Но даже себе я не верила. В горле пересыхало, мурашки бежали вдоль позвоночника, кости ломило от напряжения. Это не было предчувствие радости. Это был страх.
***
Следующий день начался как обычно. Я проводила Максима в школу, Аню – в садик, вернулась домой и попыталась заняться делами. Погладить белье. Разобрать игрушки. Связать еще одну шапочку для малыша. Но руки не слушались, мысли путались, а тревога сидела в груди тяжелым комом, который невозможно было проглотить.
Руслан ушел рано утром, даже не позавтракав. Я слышала, как он тихо – чтобы не разбудить детей – заварил себе кофе на кухне. Хлопнула входная дверь. Тишина.
Я лежала в постели и делала вид, что сплю. Потому что не знала, что сказать. Не знала, как спросить: «Что с нами происходит?» Боялась услышать ответ.
К обеду я уже извелась окончательно. Позвонила Руслану – сбросил. Написала – ответил через час: "На обходе. Позже перезвоню". Не перезвонил.
Я смотрела в окно на падающий снег и чувствовала, как внутри растет что-то темное, холодное. Недоверие? Обида? Или уже что-то хуже?
И тут я вспомнила.
Утром, когда Руслан собирался, я видела на столе в прихожей папку с документами. Ту самую, которую он искал вчера вечером, переворачивая весь кабинет. Важные бумаги для медицинского симпозиума – он должен был сегодня их сдать. Но забыл.
Я подошла к столу. Папка лежала на том же месте. Значит, он все еще ее не забрал.
И тут в голову пришла идея. Простая, наивная, глупая идея.
Я сделаю ему сюрприз.
Отвезу документы в клинику. Заодно возьму термос с горячим чаем – на улице мороз, а он наверняка не успел нормально поесть. И имбирные пряники, его любимые. Приеду, отдам все это, мы поговорим. Может быть, увижу его улыбку. Может быть, он обнимет меня, как раньше. Может быть, скажет, что просто устал, что все наладится. Может быть...
Может быть, я просто хотела убедиться, что все в порядке. Что я схожу с ума на пустом месте. Что мои страхи – это просто гормоны беременной женщины, раздутые до размеров трагедии.
Я собралась быстро. Позвонила соседке – Ирине Петровне, доброй женщине, которая обожала моих детей – попросила посидеть с ними пару часов. Та с радостью согласилась. Одела теплый пуховик – живот еле влезал, пришлось оставить молнию наполовину расстегнутой. Собрала в корзинку термос с чаем, пряники, аккуратно уложила папку с документами.
Села в машину. Включила зажигание. Обогрев на полную мощность – на улице было минус пятнадцать.
Посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Бледное лицо, синяки под глазами, растрепанные волосы. Когда я успела так постареть? Когда перестала следить за собой?
Нет. Все будет хорошо. Я просто устала. Беременность, дети, суета. Руслан обрадуется. Мы поговорим. Все наладится.
Я выехала со двора. Зареченск лежал передо мной, припорошенный снегом, нарядный, праздничный. Город надежды. Город обещаний. Город, который через несколько часов станет для меня адом.
Но я этого еще не знала.
Я ехала по знакомым улицам, мимо парка, где мы с Русланом гуляли в первые годы знакомства. Мимо кафе, где он сделал мне предложение. Мимо больницы, где родились Максим и Аня. Каждый уголок этого города хранил частичку нашей истории любви.
Бизнес-центр «Высота» возвышался в деловом районе – стеклянная громада, сверкающая на фоне зимнего неба. Клиника «Надежда» занимала верхние этажи. Я припарковалась, с трудом выбралась из машины – живот мешал каждому движению – и направилась ко входу.
Внутри было тепло, пахло дорогим кофе и чем-то медицинским. Я поздоровалась со знакомым охранником, он кивнул, улыбнулся. Лифт вознес меня на двадцать третий этаж.
Коридоры клиники были почти пустыми – рабочий день подходил к концу. Из кабинетов доносились приглушенные голоса, где-то тихо играла музыка.
Я шла медленно, держа корзинку с термосом. Сердце билось чаще обычного. Почему? Я делала хорошее дело. Везла мужу забытые документы. Это ведь нормально. Это ведь то, что делают любящие жены.
Кабинет Руслана находился в конце коридора. Большой угловой кабинет с панорамными окнами – привилегия заведующего отделением. Я подошла к двери и хотела постучать.
Но замерла.
Изнутри доносились звуки. Тихие. Приглушенные. Смех. Женский смех. Мягкий, довольный, интимный.
Я знала этот смех. Ольга. Его врач невролог из клиники. Пару раз встречалась с ней тогда она тоже заливисто смеялась.
Рука, державшая корзинку, задрожала. Я сказала себе, что это ничего. Просто работа. Они обсуждают какие-то документы. Может, он диктует ей что-то. Может...
Но смех не прекращался. И к нему присоединился другой голос. Мужской. Низкий. Руслан.
— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет...
Я должна была развернуться и уйти. Просто уйти. Оставить корзинку у двери и уехать домой. К детям. В свой теплый дом, где елка сияет огнями, где пахнет имбирным печеньем, где все еще можно притвориться, что ничего не происходит.
Но я не ушла.
Рука сама потянулась к двери. Я толкнула ее. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.
Ровно настолько, чтобы увидеть...
Глава 2
...и увидела.
Увидела то, что разум отказывался принимать. То, что глаза пытались стереть, моргая, как будто это мираж, галлюцинация, побочный эффект беременности или недосыпа. Но картинка не исчезала. Она становилась четче, ярче, детальнее с каждой секундой.
Руслан.
Мой Руслан. Отец моих детей. Человек, с которым я прожила двенадцать лет. Человек, которому я доверяла больше, чем себе. Он стоял у своего огромного рабочего стола, того самого, за которым принимал важных пациентов, подписывал документы, планировал сложнейшие операции.
А на этом столе, раздвинув ноги, сидела она.
Ольга Викторовна Смирнова. Двадцать восемь лет. Врач невролог. Эффектная брюнетка с точеной фигурой, которую она всегда подчеркивала облегающими деловыми платьями. Я видела ее сотни раз на корпоративах, на днях рождения коллег Руслана, на медицинских симпозиумах. Всегда вежливая, всегда профессиональная. Всегда с этой улыбкой – сладкой, как яд.
Ее руки обвивали шею моего мужа.
Его руки лежали на ее бедрах.
Их губы были слиты в поцелуе.